Что-то просматривается в обстановке самого 16 века, что делает Рембрандта столь особенным. Это что-то - образование Болонской академии. Не то чтобы отдельных школ или академий не существовало до Болонской, существовали. Но пафос этой академии был в том, что они решили задать стандарт, диктовать условия и вообще пояснить, кто тут художник, а кто нет. Тем любопытнее, что имена братьев Караччи и, скажем, Караваджо перечисляют "через запятую", хотя общего у них было только хронологическое время, а в остальном это были условия конкуренции, причём конкуренции жёсткой. Всё, что не болонская школа было неправильно, не академично, то есть "за такое у нас не платят", а что "академично", а значит по-болонски, стало пропуском в профессию. Эффективный маркетолог школы Мальвазиа развил межгалактическую деятельность, отрекламировав академию французам, которые в тот момент только присматривались и принюхивались что да как, и вуаля - французские таланты потянулись в Италию учиться живописи (Пуссен, Лоррен), разумеется у болонских дипломантов. Более того, когда соответствующее учебное заведение открылось и во Франции - оно зиждилось на болонских манифестах, промыслительно засланных Мальвазио французскому королю и французским же амбассадорам. Противопоставление "академическая живопись - невесть что" - начинается тогда. И основным enfant terrible для академического направления был не Рембрандт, а Караваджо. В буквальном смысле слова "прямой конкурент" - отбивал заказы. В довершение всех бед Караваджо подражало пол Италии, Испания, Нидерланды, короче, все, кто к этому моменту умел рисовать, и Рембрандт тоже (Во Франции назвать некого. Жоржа Де Латура можно, но это не Франция, а Лотарингия, то есть опять Священная Римская Империя). Ну и как пишут в договорах, whereupon in view of the aforesaid hereinafter, роль, которую начинает играть Рембрандт спустя всего сто лет выглядит как карго-культ Караваджо. В то время как самого Караваджо драматично "забыли на три века".