bhavachakra

Сегодняшнюю заметку я бы хотела посвятить одной из самых любимых мной категорий людей — так называемым «ультрадуховным личностям». Это те, которые обожают Ошо и подобных ему гуру, и стремятся полюбить весь мир. Стремление не самое плохое, правда, едва ли достижимое, потому обычно и облекаемое в миллион защит (читай = иллюзий).

Характерный портрет — активная пропаганда медитации и борьба с «разрушительными эмоциями». Их лексикон полон слов «перестаньте», «прекратите», «устраните», «сдержите», «победите», «одолейте», «избавьтесь», «справляйтесь», «обуздайте», «заставьте», «дрессировать эго», «уничтожить эго», «терпеть», «выбросить из головы», «это тело». К психологам и психотерапевтам такие люди никогда не обращаются — зачем тратить на это время и силы, когда есть Великое Ведическое Знание (с).

Попытки стать «рациональной машиной» или игнорировать эмоции, сидя в медитации и ожидая, когда они «сами пройдут, главное – ни во что не вмешиваться» – это попытки игнорировать древний механизм саморегуляции, работающий к тому же на бессознательном уровне. Поэтому нам иногда кажется, что эмоции возникают сами собой, без какой-либо причины. Это может быть так, если вы приняли психоактивные вещества или у вас серьёзные психические проблемы. В противном случае эмоции всегда имеют причины (осознаваемые или нет), потому что наша психика находится в непрерывном взаимодействии с окружающей средой. Сражаясь с эмоцией, мы сражаемся с индикатором проблемы, а не с проблемой. Как будто лучший способ бороться с пожаром — это разбить пожарную сигнализацию или орать на горящую красную лампочку тревоги. Эмоции не всегда говорят нам «правду», потому что в психике человека чувства преломляются через прошлый опыт или заимствованные чужие установки. Мы можем увидеть пожар там, где его нет. Но они всегда нам сообщают что-то о нашем внутреннем мире, о том, сквозь какую призму мы смотрим на окружающую нас среду, и дают энергию на то, чтобы вносить изменения. Важно научиться пользоваться этим замечательным инструментом, а не относиться к нему как к опасной и непредсказуемой «обезьяне» (с), которую лучше посадить в клетку и держать на голодном пайке.

Относиться ко всем одинаково (например, любить всё человечество) – это иллюзия. Мне встречались люди (чаще всего религиозные, «ультрадуховные», относящиеся или к традиционным конфессиям, или к разного толка новомодным верованиям и учениям), которые утверждали, что они ко всем людям относятся с пониманием и принятием. На проверку от этого «принятия» сквозило сильнейшим высокомерием – «я выше всех вас, и смотрю на вас со снисхождением, как к недостаточно продвинутым людям». Плюс речь этих людей была наполнена разными намёками на то, что если кто-то ведёт себя не так, как они, он недостаточно развит. То есть собственного высокомерия они не замечали в принципе, но это не значит, что его не было. Мы все обычные, несовершенные люди, недотягивающие до божественной любви. Кого-то уважаем больше, кого-то меньше, чьи-то слова для нас более ценны, чьи-то совсем не заслуживают внимания – так или иначе, эта ценностная иерархия присутствует. Если мы в чём-то совпадаем, обнаруживаем общность ценностей, поведения, привычек – рождается симпатия, желание уменьшить физическую или психологическую дистанцию. Если ценности прямо противоположны – появляются презрение и отвращение. Получается, что высокомерие, унижение, отвращение и презрение регулируют нашу психологическую дистанцию по отношению к другим людям или к самим себе, и не являются чем-то «недуховным» и «грешным».

Есть фраза, приписываемая Сократу: «Солнце заглядывает в ямы с навозом и не оскверняется». Звучит замечательно, но если мы решили, что мы – Солнце, то важно помнить, что и на Солнце есть пятна, и наши способности к пониманию и принятию других людей не безграничны. И это естественно.

Людям, стоящим на «пути», то есть следующим по субъективному пути, особенно тем, кто вступил на него недавно, нередко представляется, что другие люди, то есть люди объективного пути, вперёд не движутся. Это большая ошибка. Простой обыватель иногда ведёт такую внутреннюю работу, в которой он превосходит монаха и даже йогина.

Обыватель – старинное слово в русском языке. Оно употребляется не столько в смысле «житель» сколько для того, чтобы выразить презрение или негодование, как будто это слово выражает что-то невероятно плохое. Но те, кто чувствует так, не понимают, что обыватель – это здравое ядро в жизни, имеет гораздо больше шансов, чем «безумец» или «бродяга». Впоследствии я, возможно, объясню, что я понимаю под этими двумя словами. А пока поговорим об обывателе. Я совсем не хочу сказать, что все обыватели стоят на объективном пути. Ничего подобного. Среди них есть воры, негодяи, дураки; но есть и другие. Я просто хочу сказать, что быть обывателем само по себе ещё не препятствует «пути». К тому же существуют разные типы обывателей. Вообразите, например, тип обывателя, который всю жизнь живёт, как другие, ничем не выделяется; это, например, хороший мастер, который зарабатывает себе на жизнь, пожалуй, даже прижимистый человек. Но всю свою жизнь он мечтает, скажем, о монастыре, мечтает оставить когда-нибудь всё и уйти в монастырь. Такое встречается и на Востоке, и в России. Человек живёт, работает; затем, когда подросли его дети и внуки, он передаёт им всё и уходит в монастырь; возможно, это ему и не понадобится. Его путём может оказаться его собственная жизнь, жизнь обывателя.

Люди, которые думают о путях с определённостью, особенно люди интеллектуальных путей, очень часто смотрят на обывателя свысока и, в общем, презрительно относятся к обывательским добродетелям. Но этим они разве что доказывают свою собственную непригодность для какого бы то ни было пути, потому что ни один путь не может начаться с уровня ниже уровня обывателя. Очень часто именно это теряют из виду люди, которые не способны устроить собственную жизнь, которые слишком слабы, чтобы бороться с жизнью и побеждать её, которые мечтают о путях или о том, что называют путями, потому что они думают, что эти пути окажутся для них легче, чем жизнь, оправдывая этим свою слабость и неприспособленность.

Хороший обыватель гораздо полезнее с точки зрения пути, чем «бродяга», который считает себя гораздо выше обывателя. Под «бродягами» я подразумеваю всех так называемых интеллигентов – художников, поэтов, вообще всевозможную богему, которая презирает обывателя и в то же время жить без него не может. Способность ориентироваться в  мире – очень ценное качество с точки зрения работы. Хороший обыватель способен содержать своим трудом, по меньшей мере, двадцать человек. Чего же стоит тот, кто на это не способен?!

Эдуард Успенский

Мне вообще нравится этот феномен гордости за какие то там посвящения от каких то там бомжей с берегов Ганги

АДДХАЛОКА. СРЕДИННЫЙ МИР, НАСЕЛЕННЫЙ ЛЮДЬМИ

Срединный мир Аддхалока состоит из трех концентрических кругов, представляющих собой различные континенты, горы и океаны. Три пространства, ограниченные этими тремя кругами, образуют человеческий мир — Адхаидвипа (досл. «два с половиной континента») — единственную часть джайнской вселенной, в которой душа может достичь освобождения от цикла перерождений.

Аддхалока имеет форму диска, в центре которого расположен круглый материк Джамбудвипа, пронизываемый как осью горой Меру (в поздних текстах — Мандара). У основания и по склонам горы Меру расположены райские рощи Бхадрашила, Нандана и Сауманаса. В каждой из них по четырем сторонам света стоят храмы, по промежуточным — расположены по четыре лотосовых пруда. В Нандане и Сауманасе среди прудов стоят дворцы, принадлежащие божествам Шакре и Ишане. Джамбудвипа разделен с запада на восток шестью горными цепями на семь земель: крайняя на юге — Бхарата или Бхаратаварша, на севере — Еравая или Айравата.

Центральную полосу занимает земля Махавидеха, к югу от которой лежат земли Хариварша и др. По окружности Джамбудвипы возвышается алмазная стена, а за ней идет решетка из драгоценных камней. В стене и решетке расположены четверо ворот, ориентированных по сторонам света.

Два синих круга представляют собой океаны: внутренний — Лавана Самудра, или «Соленый океан», и внешний — Калодадхи, или «Океан черной воды». Во внутреннем океане, Лавана Самудре, имеются 4 цепи островов, называемые Антарадвипа, а также острова, принадлежащие лунам, солнцам и божеству океана Суштхите.

Далее идет континент Дхатакикханда. На севере и юге горные цепи делят его пополам, и каждая половина повторяет строение Джамбудвипы. В середине каждой половины есть своя Махавидеха со своей горой Меру — копией центральной Мандары, но меньших размеров. Далее следуют многочисленные океаны и континенты, в основном копирующие друг друга. Крайний континент и океан носят название Сваямбхурамана.

Крайний желтый круг — это горный хребет под названием Манушоттара. Горы Манушоттара — граница мира людей. По ту сторону не живут ни люди, ни животные, а только божества. Небесные тела стоят неподвижно, нет деления времени, нет огня, облаков, дождей, грома и молний, здесь не произрастают растения.

Джайнские храмы с прихожанами, изображенные в четырех углах, символизируют универсальный характер джайнской доктрины. Подписи на гуджарати и санскрите описывают географические объекты, а также содержат собственные названия мест, рек, гор и другую дополнительную информацию.

Джайны считают, что вселенная не сотворена и вечна, и разные ее миры взаимосвязаны. Размышление над сложной структурой джайнской вселенной и ее постижение необходимы для духовного пробуждения.

Балбир Н., Волкова О.

ДИГАМБАРЫ И ШВЕТАМБАРЫ — ДВА НАПРАВЛЕНИЯ В ДЖАЙНИЗМЕ

Буквально термин «дигамбара» означает «одетые в стороны света», т.е. обнажённые. Дигамбары-монахи крайне аскетичны и не носят никакой одежды, имея при себе лишь традиционную метёлку и сосуд для питья. Они считают, что женщине невозможно достичь мокши и не принимают женщин в монашеские ордена.

Термин «шветамбара» означает «одеты в белое». Монахи-шветамбары носят белую одежду. Они, в отличие от дигамбаров, допускают женщин в монашеские ордена, т.к. считают, что и женщина способна достичь мокши. Некоторые монахи-шветамбары прикрывают свой рот специальной белой повязкой из ткани, которая называется мухапатти, чтобы случайно не вдохнуть мошку и другие маленькие организмы.

В Ригведе Рудра занимает весьма второстепенное положение: ему целиком посвящены только три гимна. В своих руках он держит громовую стрелу и с небес мечет копья молний. Впоследствии он становится Шивой – милостивым – и кладёт начало целой традиции.

Сарвепалли Радхакришнан

Нритья Ганапати

Радостный танцор. Четырёхрукий, золотого цвета, носит кольца на пальцах, в руках держит бивень, петлю, стрекало, и иногда сладости модака. Он танцует под деревом Кальпаврикша, символизируя этим кипучую активность и радость.

Многим людям не нравится мифологическая связь женщин с материальной реальностью. Почему не наоборот? Почему нельзя представить духовную реальность как Лакшми, а материальную — как Вишну?

Причина такого недовольства кроется в склонности помещать духовную реальность на более высокий план, чем материальную. Если учесть зависимое положение женщин в обществе, где господствуют мужчины, легко может показаться, что представление материальной реальности через женщин — это очередная попытка навязать патриархальные ценности. Однако, это не так. Да, в мифологических писаниях (Пуранах) женская форма действительно используется для изображения материальной реальности, но это связано не столько с гендерной политикой, сколько с человеческой физиологией.

Фундаментальное различие между мужским телом и женским заключается в том, что мужчина создает жизнь вне своего тела, а женщина — внутри своего тела. Он даёт толчок жизни; она придаёт жизни форму. Каждый по-своему незаменим для жизни. В метафизике духовная реальность побуждает наблюдение, а материальная реальность его воплощает. Мужское тело в репродуктивном контексте выполняет то, что духовная реальность выполняет в контексте метафизическом. Так же и с женским телом. Таким образом, мужское лучше всего подходит для представления духовной реальности, а женское — материальной. Это не значит, что мужчины духовны, а женщины материалистичны. В мифологии все формы символичны.

Дэвдатт Паттанаик

Махавакьи (Mahāvākya) — четыре «великих изречения» упанишад — священных текстов, являющихся основой веданты.

Каждая махавакья ассоциируется с одной из четырёх Вед. Говорится, что в каждом из изречений ведантический мистицизм преподносит в сжатом виде основной смысл одной из Вед. Все четыре изречения традиционно трактуются в контексте единства индивидуального атмана с безличным Брахманом.

Прагьянам брахма — «Сознание есть Брахман» («Айтарея-упанишада» 3.3 «Ригведы»)

Аям атма брахма — «Атман есть Брахман» («Мандукья-упанишад» 1.2 «Атхарваведы»)

Тат твам аси — «то ты еси» («Чхандогья-упанишада» 6.8.7 «Самаведы»)

Ахам брахмасми — «Я есмь Брахман» («Брихадараньяка-упанишада» 1.4.10 «Яджурведы»)

Дьяус – это не только божество индоиранцев, но также индоевропейцев. Он встречается в Греции как Зевс, в Италии как Юпитер (небесный отец) и как Тир или Тий у тевтонских племен. Слово «дэва» первоначально имело значение «светящийся»; впоследствии оно стало прилагаться ко всему светящемуся – солнцу, небу, звёздам, заре, дню и т. д. Оно приобрело широкий смысл, обозначая также всё то общее, что имеется в светящихся предметах. Вскоре и Земля также была обожествлена. Возможно, что Небу и Земле вначале приписывались лишь физические свойства – необъятность, ширь, плодоносность. Земле приписывают такие качества, как «дающая мёд», «полная молока». Но очень рано Небо и Земля наделяются и человеческими качествами, например, «неразрушимые», «отец» и «мать». К этим качествам прибавились такие моральные атрибуты, как благодеяние, всеведение и праведность. Возможно, что и здесь имел место неуклонный прогресс от материального к личному и от личного к божественному. Земля и Небо – первые объекты поклонения во всем мире,— вначале рассматриваемые как независимые существа, вскоре вступили в тесные отношения. На Землю стали смотреть как на родящую мать, оплодотворяемую Небом. В гомеровских гимнах к Земле обращаются как к "Матери богов, супруге звездного Неба". Земля и Небо являются всеобщими родителями, которые дают жизнь всему созданному и даруют им средства существования. В ригведе обычно обращаются к ним обоим как к двум существам, образующим одно понятие, ибо все, находящееся между ними, – солнце, заря, огонь, ветер и дождь – их отпрыски. Земля и Небо являются также родителями людей и богов. По мере увеличения количества богов возникал вопрос о том, кто создал Небо и Землю. «Он был поистине умнейшим среди всех богов работником – тот, кто создал светящихся богов (Небо и Землю), радующих всех; он – тот, который превышает этих двух светящихся богов своей мудростью и держит их на вечных опорах». Эта творческая сила приписывается Агни, Индре или Соме. Другие боги также претендуют на эту честь.

Сарвепалли Радхакришнан

На фотографии — Притхви и Дьяус

Идея о Радхе восходит к народным преданиям и тамильской поэзии, в которой она известна как Пиннай.
Радха вошла в общественное сознание в XII веке н.э., когда Джаядэва написал свое классическое санскритское произведение Гита Говинда, в котором смешались и слились эротизм и религиозность.
Несмотря на современную популярность Радхи и Кришны, в традиционных храмах Кришны изображений Радхи нет.

7) Анна-прашана (букв. «хлебовкушение») — ритуал, который проводится, когда ребёнку уже 6 месяцев отроду. Во время его ребёнок впервые принимает твёрдую пищу, чаще всего рис. Это важный ритуал для всех ответвлений индуизма.

8) Чуда-карана (букв. «хохолка создание / оставление») — также известен как чоулам (choulam) или мундана (mundana). Церемония состоит в первой стрижке детских волос. На третьем или пятом году жизни ребёнка голова его обривается, оставляя только небольшой пучок волос сзади.

9) Карнаведха (букв. «ушепрокалывание») — прокалывание ушей. Это делается специальной иглой, а затем на рану наносится масло. Этот ритуал применяется и к мальчикам, и к девочкам.

10) Видья-арамбха (букв. «науки начало»), или Акшарарамбха (букв. «слогов начало») — начало изучения ребёнком алфавита. Церемонией руководит его отец либо уважаемый учитель.

11) Упанаяна — церемония повязывания священного шнура, называемого яджнопавита. Выступая как посвящение мальчика в ученичество, она проводится учителем по достижении ребёнком 8 лет. Кроме священного шнура, мальчик облачается в шкуру чёрной антилопы под названием кришнаджина.

12) Веда-арамбха (букв. «начало Вед») — начало изучения Вед и Упанишад.

13) Кеша-анта (букв. «волос конец») — первое бритьё. Проводится в виде особой церемонии для юноши, достигшего 16 лет.

14) Самавартана (букв. «возвращение обратно») — церемония, связанная с окончанием изучения Вед под руководством гуру. Она знаменует конец периода ученичества и ашрамы брахмачарина.

15) Виваха (букв. «свадьба») — свадебный ритуал, играющий большую роль в жизни современных индусов.

16) Антья-ишти (букв. «конечное священнодействие») — ритуалы, связанные с похоронами.

4) Джата-карман (Jatakarman, букв. «рождённого совершенствование») — церемония, связанная непосредственно с рождением ребёнка. Предназначена для умственного развития ребёнка и обеспечивает хорошую удачу.

5) Нама-карана (букв. «имянаречение») — церемония присвоения имени ребёнку. Она совершается на 10-й либо 12-й день после рождения.

6) Нишкрамана (букв. «[наружу] выступление») — первое покидание ребёнком стен дома. Это обычно проходит на четвёртом месяце после рождения.

ОСНОВНЫЕ САНСКАРЫ, ИЛИ ИНДИЙСКИЕ РИТУАЛЫ ПЕРЕХОДА

Санскары (санскр. sanskara, букв. «процедура», «усовершенствование») — это ряд различных таинств, жертвоприношений и ритуалов, которые служат переходными обрядами и фиксируют различные этапы жизни индусов. Все люди, особенно дваждырождённые, должны совершать ряд жертвоприношений с подношениями богам, предкам и хранителям в соответствии с ведийскими изречениями о дхарме и праведной жизни. В широком смысле термином «санскара» обозначают действие ритуального характера, направленное на улучшение человека либо же предмета (этим же термином обозначается процедура переработки аюрведического сырья в лекарства в печах и колбах).

В итоге санскары формируют классическую ритуальную систему, которая имеет прочные связи с идеологией как ведийского, так и домашнего (грихья) жертвоприношения. В классический период для всех санскар требовались огонь, хома и присутствие обученных брахманов, которые одаривались (дакшина — «гонорар») на важном, уже заключительном этапе обряда. За исключением свадьбы и похорон именно брахман совершал ритуалы, предваряя их несколькими подготавливающими действиями и объявляя о назначении обряда.

Каждое важное событие в жизни индусов отмечается совершением определенной санскары. Контролирующие путём ритуалов жизнь индивида ещё до рождения, они продолжаются вплоть до последнего жертвоприношения, то есть похорон.

О ЧИСЛЕ САНСКАР

Число таких санскар было в одно время весьма велико. Почти каждый официальный обряд относился к санскарам и дополнялся ритуалами огня и воды, молитвами и жертвоприношениями, подношениями, очищениями и другими церемониями, регламентируемыми древними законами. Но уже в период сутр, когда проходит упорядочивание ритуалов, наибольшее число санскар достигает 48 («Гаутама-дхармасутра» (VIII, 14-22), а затем снижается до 40, затем до 18, 16, 12 или даже до 10. Современный же стандартный набор таких обрядов ограничен традиционными 12-ю или 16-ю санскарами, касающихся рождения, детства, инициации, свадьбы и смерти. Более половины из них относятся к первым трём годам жизни человека. Поздние ведийские грихья-сутры и послеведийские дхарма-шастры начинали список со свадьбы, ритуала, который в древности включал в себя начало половых отношений в семье и оплодотворение невесты на четвёртую ночь. В более поздние времена эта схема претерпела изменения.

Видьярамбха, ведарамбха и антьешти не перечисляются как отдельные санскары в древних текстах, например, в «Ману-смрити» или грихья-сутрах. К ним иногда добавляют карнаведху (прокалывание ушей), и в результате список важнейших санскар сокращается соответственно до 12.

До «Ману-смрити» основные ритуалисты определяли некоторых девушек как брахмавадини, «толкователи священных текстов», и разрешали исполнение ими всех санскар. Остальные девушки довольствовались упанаяной и свадьбой. Со времён Ману основной санскарой для всех девушек считается свадьба. Следует также заметить, что первая менструация (раджодаршана или самартха) не является санскарой, хотя в Южной и Восточной Индии это событие исполняется как ритуал.

ОСНОВНЫЕ САНСКАРЫ

Шестнадцать (16) важнейших санскар

Хотя в грихья-сутрах число санскар варьируется между 12 и 18, позднее закрепляется комплекс из 16 санскар, известных как «Шодаша-санскара». Они перечисляются ниже:

1) Гарбха-адхана (букв. «зародышезакладывание») — это акт зачатия. Эта первая санскара совершается непосредственно после каждого брачного союза. Акт первого полового контакта или оплодотворения известен как нишека.

2) Пум-савана (букв «мальчикопорождение») — ритуал, призванный гарантировать рождение мальчика. Совершается на третьем месяце беременности. Если это первая беременность, то может совершаться и на четвёртом месяце.

3) Симанта-уннаяна (букв. «проборовозведение») — обряд, совершаемый на четвёртом месяце первой женской беременности и состоящий в разделении волос женщины для создания пробора.

Вира Ганапати

Отважный и доблестный воин. Его тело красного цвета, он имеет суровый вид. В своих 16-ти руках он держит разнообразное оружие, которое символизирует могущество разума: стрекало, чакра (метательный диск), дротик, лук, стрела, меч, щит, большой молот, булава, петля, киркомотыга, боевой топор, трезубец, змея и знамя.

БРАХМАДАЙТЬЯ (МУНДЖА)

Индия — страна, где живут представители различных этнических групп, варн, каст и религий, является сокровищницей мифов и легенд о сверхъестественном. Практически во всех индийских штатах сохранились традиционные представления о призраках — духах умерших существ. Они, как правило, классифицируются по религиозному исповеданию, времени, характеру и месту смерти, и т.д. Глубокое и детальное изучение индийского фольклора приводит к пониманию, что легенды о призраках фактически поддерживают и укрепляют ее религиозные и традиционные основы.

Брахманы являются одной из наиболее древних социальных групп Индии, куда входят жрецы, монахи и высокообразованные ученые. Они внесли значительный вклад в сохранение индийской культуры и передачу оной из поколения в поколение. Легенды о мундже или брахмадайтье известны с незапамятных времен, а их корни восходят к брахманской варне.

Яджнапавита (или упанаяна санскар) — один из традиционных индийских обрядов, в ходе которого мальчик 8-13 лет посвящается в брахманы и ему передается священная Гаятри-мантра. Церемония сопровождается ритуальными подношениями и хомой (или хаваном — жертвоприношением огню), а также надеванием священного шнура юному дваждырожденному брахману. Если же мальчик умирает в течение десяти дней после церемонии яджнапавиты, он перерерождается в призрака, именуемого брахмадайтьей. Для этого неупокоенного духа характерна особая жестокость по отношению к избранным жертвам. Часто местом своего обитания он выбирает дерево пипал (фикус священный).

Считается, что можно навлечь на себя гнев брахмадайтьи, если потревожить призрака или осквернить место его обитания. Легенда гласит, что будущие жертвы неупокоенного духа вели себя неподобающим образом: оставляли под священным фикусом бытовые отходы, распивали спиртные напитки и т.д. Существует поверье, что призрак нападает на женщин, выбрасывающих остатки еды.

Мунджа яростно мстит за подобные оскорбления. Некоторые истории повествуют о непослушных детях, до смерти замученных призраком — он забрасывал их камнями. Жители Индии рассказывают, что брахмадайтья способен вселяться в жертву и вызывать у нее смертельный недуг. Говорят также о случаях, когда неупокоенный дух мучил свою жертву, прокалывая ее острыми шипами растений или опаляя огнем.

В Индии верят, что лучший способ миновать гнев брахмадайтьи — это избегать любых действий, которые могут привлечь внимание призрака. Жители некоторых деревень для защиты строили помосты (pār) вокруг дерева пипал и повязывали его священным шнуром. Для того, чтобы изгнать брахмадайтью из тела жертвы, жрецы использовали освященную воду и специальные изгоняющие мантры.

В 2020 году в Индии вышел в прокат хоррор-фильм «Brahmadaitya» про исследователя индийского фольклора, который заказал старинного призрака на одном загадочном сайте. Режиссер фильма — Абхируп Гхош.