США применяют в отношении Ирана один из наиболее жестких санкционных режимов, сопоставимый по масштабу и комплексности с мерами против России.
Его инструментарий включает:
— блокирующие финансовые ограничения;
— всеобъемлющий экспортный контроль;
— целевые секторальные эмбарго.
Практика показывает, что санкции трансформировали ландшафт правоприменения.
⚡️ Эксперты направления финтех и международных проектов BGP Litigation, советник Анастасия Сухоцкая, юрист Ксения Рудь и младший юрист Анастасия Николаева, в авторской статье для «РМСД» рассказали, как санкционный режим повлиял на судебную и арбитражную практику.
В 1980-е гг. ключевым механизмом разрешения имущественных споров между Ираном и США выступал Трибунал Иран — США.
Однако уже к 2000-м гг. санкции превратились из внешнеполитического средства в инструмент системного ограничения доступа к правосудию, включая арбитраж.
➡️ Классический пример — Peterson v. Iran, Bank Markazi v. Peterson (2016 г.).
В этом деле Верховный суд США допустил прямое вмешательство Конгресса в судебное производство: законодательно была определена судьба конкретных активов.
Фактически это стерло границу между судебной и законодательной властью.
Решение стало поворотным моментом в признании допустимости санкционной конфискации как квазисудебного механизма.
➡️ Другой пример — дело Rubin v. Islamic Republic of Iran о границах допустимости конфискации.
Данное решение подчеркивает, что в некоторых случаях санкции США могут применяться к государственным активам, но одновременно выделяет круг исключений.
В частности, культурное наследие рассматривается как часть суверенного имущества государства и защищено от конфискации, даже если государство обвиняется в поддержке терроризма.
📌 Практика показывает, насколько широко распространяется влияние односторонних санкций отдельного государства.
➡️ Показательным стало дело National Gas Storage Company v. Sofregaz (Париж, 2020).
Арбитраж и национальные суды Европы подтвердили принципиальную позицию:
— только санкции ООН могут рассматриваться как элемент международного публичного порядка (ordre public international);
— односторонние санкции США к такому порядку не относятся.
Это решение стало важным прецедентом в защите автономии арбитража от политически мотивированных мер.
➡️ Суды ОАЭ допускают учет санкций США как обстоятельства, влияющего на возможность исполнения обязательств, особенно при прямой связи с Ираном. Это демонстрирует реальную дивергенцию подходов между санкционно-зависимыми и санкционно-нейтральными юрисдикциями.
📌 Судебная и арбитражная практика вокруг антииранских санкций США — это не просто серия отдельных споров.
Она фактически стала лабораторией эволюции международного правопорядка.
От Трибунала Иран — США 1981 г. до решений Международного суда 2023 г. проходит одна и та же линия: санкции ставят под вопрос универсальность права.
Вместо нейтральности юрисдикций все чаще проявляется политическая целесообразность, а равенство сторон в споре начинает зависеть от геополитического контекста.
📎 Полная версия статьи доступна по ссылке.
#BGPanalytics