неловком. Что вы делаете, когда поле перевалило за половину и вас утомляет задавать [более или менее] одни и те же вопросы дальше, снова и снова?Кажется, даже поднять эту тему — значит расписаться в своём непрофессионализме. Зачем же ты, братец, в исследователи подался, раз тебя обыденные составляющие твоей практики тяготят? Я сам готов ответить, как обычно отвечают в таких случаях. И главное, не слукавлю.
…Что регулярная воспроизводимость строгой формы вопросов к концу поля — косвенный индикатор усталости исследователя и/или ригидности инструментария, и здесь может быть необходимо поменять местами причину и следствие. Это одинаковые вопросы — от усталости, а не усталость — от повторяющихся вопросов.
…Что важно различать, откуда проистекает усталость. Если ты устал добывать информацию (по одной из двух опорных метафор Квале — «добыча» vs. «путешествие»), то стоит задуматься, как переключиться в регистр понимающей, герменевтической социологии. Как заново почувствовать «антропологическую странность», о которой писал Гарфинкель. Если же ты устал понимать, то, возможно, поле исчерпано, порог теоретического насыщения достигнут.
…Что никакие вопросы не бывают одинаковыми. И при условии, что ты не прыгаешь с вопроса на вопрос механистически, а конструируемая тобой и информантом социальная реальность сама выводит на вопрос, пусть даже ты задаёшь его в той форме, в какой он прописан в гайде, — это будет ни разу не тот же вопрос, который ты задавал предыдущим собеседникам. «Это другое», потому что перед тобой Другой.
…Что при благоприятном течении поля (мне по душе эта нечаянная аграрно-катастрофическая образность — течение поля!) через пять-шесть интервью весь гайд у тебя уже в голове, и если вопросы прямо-таки с точностью повторяются от информанта к информанту, впору порефлексировать, чего ради ты цепляешься за стандартную форму, отчего задаёшь вопросы в сигнатурном ключе; возможно, от застревания в метапозиции — и «надо просто попуститься».
Всё так, и я готов рассуждать в том же русле дальше. Обычно я от поля не устаю. Но бывает, что, несмотря на интерес, сама необходимость вербализовывать то, о чём ты уже спрашивал энное число людей, слегка утомляет.
Как быть? Ну, для начала признать это.
Прямо сейчас я перечитываю «Анализ фреймов» Ирвинга Гоффмана [то самое издание, с предисловием Батыгина, плюс подглядываю в оригинальное англоязычное] — и у него нашёл по крайней мере часть ответа на свой вопрос.
По Гоффману, социальное взаимодействие есть performance, и логично предположить, что у каждого перформанса своя ресурсоёмкость. Интервью не исключение. Да и с чего бы ему быть исключением: это интенсивнейшая форма интеракции, где интервьюер вынужден поддерживать сразу несколько «фронтов» и делать кучу всего: выказывать заинтересованность, управлять впечатлением, контролировать ход беседы, причём переключаясь с контура на контур, то дистанцируясь от содержания разговора, то ввергаясь в него, предпринимая недюжинные эпистемологические усилия. Гоффман, кстати, фактически описал эмоциональный труд — с face-work и всем причитающимся — задолго до того, как термин ввела Арли Хохшильд.
Когда мы рассуждаем об усталости от вопрошания, то затрагиваем impression management. Ведь каждый раз, спрашивая, нужно (вернее, конвенции шепчут, что нужно) создавать у респондента впечатление, что ты сформулировал вопрос впервые, что ты не получал до сих пор доброго десятка других ответов и не ждёшь, что услышишь давно тебе известное. Усталость в такой перспективе не то что нормальна — закономерна. И не аномальна.
Что я знаю точно: раздражение, усталость от воспроизведения вопросов сквозь поле бывают потрясающе продуктивными. Это повод перекалибровать себя, гайд, поле. Удаётся не всегда, но что ж с того; в следующем посте давайте расскажу, как делаю это я.
А как у вас? Возникает такая усталость? Делаете ли что-то с ней, с собой?