Почему не нужно тащить модели из психотерапии в качественные исследования. Часть II

Бухгалтер регулярно выбирает консервативные цифровые продукты не потому, что его «manager-часть боится и оберегает психику от напоминающих о травме exiles — изгнанников», а потому, что… — и здесь есть разные способы объяснить его поведение. Например:

— Его профессиональная идентичность, ответственность перед работодателем, нормы профессионального сообщества, интроецированные семейные установки, ценности, байасы и опыт влекут за собой установки и поведенческие схемы, часто результирующие в осторожность при принятии финансовых решений. И эта конфигурация будет сложнее импликации «Я избегаю необанков, потому что я такой-то». В определённых случаях он может выбрать нечто более инновационное.
— У него избегающая психологическая акцентуация с элементами шизоидной. А по Big5 — высокий нейротизм, низкая открытость опыту, высокая добросовестность. Или, по Хиггинсу, фокус на предотвращении потерь (prevention focus) преобладает над фокусом достижения целей (promotion focus).

Смотря с какого ракурса мы смотрим. И опять же, помним, что это наши интерпретации. И что они ограниченны.

☝🏻Концепция субличностей также небесспорна сама по себе. Существуют другие объяснительные модели для интерпретации того, как устроен внутренний конфликт у людей и как у них переключаются разные модальности действий/восприятия. Есть социологические, вроде теории фреймов Ирвинга Гофмана, есть когнитивистские, включая различные теории сознания. Есть другие психологические, помимо IFS (и почему же из всех психологических моделей мы выбираем именно IFS, а?).

☝🏻 Да, кстати о современных теориях сознания. В массе своей они идут вразрез с IFS и апеллируют к фундаментальному единству сознательного опыта. В частности, теория глобального рабочего пространства и теория интегрированной информации постулируют, что сознание возникает через максимальную интеграцию информации в единую систему, а не через взаимодействия множественных автономных или как-бы-автономных агентов. А современные модели когнитивного контроля прекрасно объясняют внутренние конфликты через конкуренцию между автоматическими реакциями и целенаправленным контролем, без необходимости вводить такую сущность, как субличности внутри личности.

Но, повторюсь, это не проблема IFS. Потому что IFS не претендует на то, чтобы служить универсальной объяснительной моделью того, как устроены внутренний мир человека, его сознание и его поведение.

☝🏻 IFS вообще-то не предназначена в том числе и для типологизации человеческого поведения (и соответственно, сегментации). Она предназначена для индивидуальной работы с пациентом-травматиком. Существует, конечно, психометрическая шкала — IFS Self Scale, призванная измерять именно что степень доступа психики к состоянию Self («центрального „я“»), с восемью индикаторами — 8C: calm («спокойствие»), clarity («ясность»), curiosity («любопытство»), compassion («сострадание»), confidence («уверенность»), courage («смелость»), creativity («креативность») и connectedness («связанность»). Но, во-первых, связь между доступностью Self и реальным поведением и мотивацией человека призрачна, не очень понятно, как её оценивать, а во-вторых, операционализация сих восьми качеств через опросник также фундирована слабо. Притом что сама модель 8C, если мы оставляем её в сфере психотерапии, мне импонирует.

Будет ли человек с выраженными confidence и clarity менее восприимчив к манипулятивным call-to-actions в маркетинге и интерфейсных текстах? А если у него также высокий compassion и низкий calm? Фиг знает.