Дневники, дневнички, дневничочки, или Что я понял про мобильную этнографию. Часть II

✨ Мобильная этнография в моём исполнении — это никогда не дневник в чистом виде. Обычно — полимодальный гибрид дневника и текстового интервью (а иногда это и асинхронный обмен голосовыми). Вокруг многих дневниковых записей разворачиваются мини-интервью на 8–12 реплик. А с теми, чьи наблюдения и личностная специфика показывают к тому предпосылки, я провожу после сдачи дневника полуструктурированное интервью. Часто оно даёт не менее ценные инсайты и не в меньшем количестве, чем собственно дневник. А главное, интервью после дневника совсем не то, как если бы мы брали интервью вместо дневника у того же самого человека. У него — новый опыт, новая оптика, новый режим рефлексии. За этим-то всё и затевается.

✨ Как правило, сочетаю (I) структурированные/полуструктурированные задания и (II) неструктурированный/слабоструктурированный, свободный формат наблюдений. Структурированные/полуструктурированные хороши с точки зрения последующего анализа, их удобно кодировать и сопоставлять с данными других информантов; плюс ко всему они дисциплинируют и держат фокус участника. Так, неплохо работает формат «вечернего овервью» того, что случилось и было зафиксировано за день. А неструктурированное даёт свободу действия и подводит к самым увлекательным открытиям, которые не ухватить предзаданными структурами.

✨ По моему опыту, один из главных эмпирических предикторов того, дойдёт ли участник до конца, не бросит ли на полпути, — это то, сделал ли он для дневника какой-то медиаконтент: скриншот, скринкаст, даже видеокружочек. Всё тот же эффект вложенных усилий и endowment effect в действии. И всё равно мне удивительно: после пары десятков сравнительно развёрнутых сообщений информанты легче бросают дневник, чем если сделали несколько скриншотов и кружков.

✨ Лучше завершить полевую часть дневникового исследования с запасом по времени, пусть даже он кажется избыточным. Так, чтобы до финализации аналитики и презентации проекта было недели две — две с половиной. Первое — на анализ дневников нужно закладывать времени не меньше, а то и больше, чем на интервью. Во всяком случае, у меня выходит именно так, как бы я ни был уверен, что справлюсь быстрее. Второе — часто дневник даёт даже более плотный и доверительный контакт, чем интервью, участники увлекаются/вовлекаются и иной раз даже после официального завершения процесса делают наблюдения и высказывают ценные мысли. У меня не раз случалось, что в таких «постнаблюдениях» таились важные для исследования сюжеты.

✨ С заданной периодичностью сохраняю все данные переписки, включая медиаконтент (в Телеграме это очень удобно), к себе на машину или в облако. Кто со мной работал, знает, как я пекусь о сохранности и преемственности данных. В частности, пишу аудио минимум на три устройства, держу полевые данные не только у себя на компьютере, но и на внешнем диске. Но и на старуху бывает проруху. Весной у меня случилась пренеприятнейшая история: тг-аккаунт моего конфидента взломали и удалили все его переписки — как назло, до того как я взялся за аналитику. К счастью, заметную часть его записей я в том или ином виде закидывал в базу знаний по проекту, но его офигенные скринкасты и фотографии сгинули безвозвратно. С тех пор сохраняю/экспортирую по каждому чату историю с периодичностью минимум раз в неделю. Чтобы never again.