Обычная гигиеническая практика в интервью — валидировать высказанное респондентом в духе «Верно ли я понял, что...». Но очень легко эта валидация становится формальной, а то и ложной. Зачастую наши «Верно ли…» обращены к содержанию — к тому, что респондент сказал. Мы убеждаемся, что точно ухватили смысл его слов. Между тем как декларативным содержанием разговор не исчерпывается. Важно, что происходит на уровне интенции, того, ради чего респондент произнёс нечто.

Допустим, ваш собеседник после перечисления условий труда произносит, резюмируя: «Ну, я, в принципе, на этой работе всем доволен». Стандартная валидация: «То есть вас все условия на вашей нынешней должности устраивают, я верно вас понял?» Респондент кивает. Мысленно ставим галочку, движемся дальше. Но что человек сделал — намеревался сделать — своим высказыванием? Скорее всего, не только описал своё отношение к работе или даже вовсе не собирался его описывать как есть. Не исключено, что он сделал шаг, чтобы закрыть тему. «Ну», «в принципе», «в общем-то» — дискурсивные маркеры, которыми в русском языке часто обставляют темы болезненные, запретные или слишком сложные, чтобы пытаться изложить их незнакомцу, да ещё и лощёному хлыщу-социологу в очочках с модной оправой, за полтора часа. С высокой степенью вероятности мы удостоились отказа от ответа, преподнесённого в форме ответа. Не обязательно — нужно смотреть на более широкий контекст беседы. Однако же вероятно. Если мы валидируем содержание (≈ «работа устраивает»), мы фиксируем утверждение, противоположное тому, что респондент в действительности нам транслировал. А транслировал он нечто очень простое: «Не лезьте, а?»

Теория речевых актов описывает эту разницу через категории локуции, иллокуции и перлокуции. Звучит сложно, по факту проще некуда. Локуция — то, что сказано в буквальном смысле, какая пропозиция выражена, сам голый речевой акт. Иллокуция — то, что призван сделать акт, то, на какой эффект рассчитывает говорящий: донести обещание, просьбу, отказ, сделать предупреждение. Перлокуция — какое воздействие фактически было оказано. Например фраза «Можете передать соль?» локутивно является вопросом о возможности, иллокутивно — просьбой, перлокутивно же произносящий её получает или не получает соль. «Я подумаю» в одних обстоятельствах — обещание, в других — вежливый отказ. Респондент в примере выше под видом ассертива («Мне всё нравится») совершает непрямой речевой акт — выражает отказ продолжать тему. Значит, правильная валидация должна быть иной. Например: «Мне показалось, вам не хочется про это говорить, я правильно почувствовал?» Или: «Если я правильно понял, вы сказали, что работа вас устраивает, да? А это „устраивает“ — оно насколько близко к тому, чего вы хотите? Совпадает с ним или нет?» Причём валидируем мы именно акт — не пропозицию. И респондент либо подтверждает («Да, не то чтобы весело про это говорить, перебиваюсь — и ладно, у других хуже»), и мы получаем сигнал о том, что здесь у нас зона напряжения, либо возражает («Да нет, почему, нормально…»), тогда мы получаем разрешение углубиться в тему. В обоих случаях мы продвинулись, тогда как валидация содержания нас бы остановила.

Чтобы улавливать такие сигналы, нужно развивать слух на то, что сейчас, в эту секунду, хочет сделать со вами собеседник своим высказыванием. Он защищается? Жалуется? Хвастается? Иронизирует? Просит разрешения? Тестирует вашу реакцию? Сам пытается понять себя об вас? Каждое высказывание — действие, направленное на вас, и ваша задача — действие это распознать, прежде чем разбирать его на смысловые единицы.