По следам поста о трёх эмпирических проверочных критериях из книги Гарри Уолкотта The Art of Fieldwork, помогающих понять, насколько глубоко вы узнали информантов, обещал поделиться моими собственными. У меня их несколько, но давайте пока тоже остановлюсь на трёх, а в комментах продолжим вместе.

Первый: что у человека всегда/часто с собой. Что в карманах, в сумке/рюкзаке прямо сейчас — и лежало ли то же самое в тех же местах вчера (а на прошлой неделе?). Что соприкасается с телом (фитнес-браслеты, бижутерия и др.). У автовладельцев — что в салоне и багажнике. В глубинках на коммерческих проектах вся эта бытовая параферналия редко становится предметом интервью напрямую и тем не менее регулярно проступает по краям: например, в интервью про практики ношения и покупки обуви обнаружилось, что у части женщин в багажнике всегда хранится сменная пара балеток рядом с туфлями, а в общении с незрячими и слабовидящими всплыло, что у многих в нагрудном кармане лежит распечатка с маршрутом на случай, если приложение засбоит или не будет сети. «Носимое», «несомое» — это в том числе материальная инфраструктура повседневной готовности: к холоду, к встрече, к падению уровня сахара в крови, к «надо переодеться», к сбою работы банкомата. Если вы в состоянии приблизительно восстановить содержимое сумки информанта без того, чтобы тот полез её показывать, — вы понимаете уже не только телесно-материальный слой его повседневности, но и то, что держится на нём.

Второй: что в холодильнике. Что прямо сейчас на полках, что куплено и не съедено, что доедается третий день, что стоит с прошлого месяца, потому что «выбросить рука не поднимается». Холодильник — воплощённый календарь намерений: вот тебе пучок зелени, который должен был стать салатом; вот банка песто для блюда, которое не приготовили, и так уже пятый раз подряд; вот кефир, купленный на волне энтузиазма с мыслью «Надо больше кисломолочки» и доживающий до, кхм, второго бактериологического перехода. Зазор между намерением и проживанием здесь подчас нагляднее, чем в любом дневнике. Сорокалетняя горожанка, которая каждое воскресенье покупает шпинат и каждую субботу его выбрасывает, проживает определённую версию себя — ту, которая собирается, но не успевает. Недавно разведённый мужчина, у которого в холодильнике три банки горчицы, потому что он не помнит, открывал ли предыдущую, и пол-литра молока, потому что забыл, сколько ест человек в одиночку, — внутри биографического разрыва, который ещё не освоил в своих практиках. Несколько разнесённых по времени наблюдений за тем, что у человека в холодильнике, — и даже без биографического интервью становится видна дистанция между его планируемой и проживаемой жизнью.

Третье: что стоит у человека на телефоне. Даже хотя бы просто скриншоты экранов рабочего стола, в идеале — также краткие комментарии о том, что и насколько часто человек запускает. Что на главной, что папках, что не открывалось полгода, но почему-то не удалено. Тут почти как с холодильником: через установленные аппки проглядывает экономика внимания и эмоций, обязательства и отложенные намерения. На главном экране зачастую сосредоточено то, что человек считает собой — точнее, соотносит с собой — сегодня: допустим, банк, мессенджер, карты, рабочая почта, одна-две соцсети, в которых он действительно живёт. В папках поглубже/подальше — то, что обслуживает рутину/периферию жизни: мед. приложения, ЖКХ, парковки, маркетплейс, который открывается раз в месяц с конкретной целью. И самый красноречивый слой — неактивное: приложение для медитации, не посещаемое с прошлого января; Slack, использовавшийся на позапрошлой работе; языковое приложение с серией в 47 дней, оборванной два года назад… Не обязательно каждое неудалённое приложение знаменует несостоявшуюся версию себя, которую жаль окончательно списать, но такое бывает, и нередко. Важно и то, как человек группирует аппки (и группирует ли), что сводит воедино, а что разносит по разным углам. Всё это позволяет сделать заход на «естественные типологии» — того, как люди структурируют свою картину мира.

Делитесь своими критериями!