Когда мы входим в desk research, легко поддаться заблуждению, что мы ищем данные. Вернее, искать-то мы вольны что угодно, но находим — конкретные артефакты/объекты, чаще всего документы, а документ всегда чей-то. За каждой цифрой, таблицей, отчётом кроется актор, который тот или иной показатель/утверждение произвёл, оформил и выпустил в свет. И никакой показатель и ни одно утверждение не нейтрально. Не потому, что те, кто их порождает, злонамеренны, а потому, что любая институция и любой эксперт пребывает в некоей позиции, преследует свои цели и видит предмет с определённой точки, пусть даже убеждён в собственной беспристрастности и корректности.
Знание ситуационно обусловлено. Ещё Маннгейм в «Идеологии и утопии» показал: всякое знание — за вычетом математики и формальной логики — несёт на себе отпечаток социальной позиции того, кто его производит; ну, давайте так считать для простоты, потому что в «точных» науках тоже не всё так просто (это, в свою очередь, вскрыл Латур, описывая, как устроена фабрика научного знания). Отсюда не следует, что такое знание ложно или искажено. Просто строится оно из некоей перспективы — оттуда, где видно и эксплицируемо одно и не видно и не эксплицируемо другое. Здесь полезно вспомнить о Донне Харауэй и о том, что она назвала situated knowledge: всякое знание производится из определённой позиции — телесной, социальной, институциональной. «Взгляд из ниоткуда» (the god trick), который претендует на объективность и универсальность, на деле маскирует вполне конкретную позицию говорящего/действующего, с его/её установками, ограничениями и байасами.
Ну например. Хабр Карьера регулярно выкатывает медианные зарплаты по IT-специальностям. HeadHunter тоже публикует свою аналитику (и NewHR, и много кто ещё...). Цифры у них систематически расходятся, и у Хабра, как правило, показатели выше. Кто-то недобросовестно считает? Не обязательно. Но Хабр собирает данные через добровольный опрос своей аудитории, а его аудитория — это люди, которые… читают Хабр, т. е., предположительно, в среднем более квалифицированные и лучше оплачиваемые разработчики — и предполагаю, что с некоторым смещением по демографии (возможно, я не прав, но, кажется, площадка-то не зумерская). Со своей стороны, HeadHunter считает по вакансиям и откликам и картирует рынок найма: тех, кто не ищет работу, в его срезе нет. Важнее, впрочем, другое. Хабр — медиа для разработчиков. Высокие зарплаты в его отчёте, в сущности, контент, который генерит трафик и подтверждает аудитории, что она остаётся в правильной профессии/домене. HeadHunter — платформа перво-наперво для работодателей, и умеренные зарплаты в её аналитике — сигнал рекрутерам, что бюджеты найма в пределах нормы. В обоих отчётах есть резон, оба на свой лад полезны, но если ограничиться только одним, получится перекос, природу которого не распознать без понимания, для кого и из какой перспективы эти цифры произведены. А по-хорошему, нужно больше источников для триангуляции, и у каждого нового, да, окажутся свои прекурсоры и свои смещения — в том числе у данных, которые вы сами напарсите. Всё по той же причине: вы тоже актор, и у вашего исследования свои предпосылки.
[Bourdieu mode on] Социальное пространство структурировано вокруг борьбы за капиталы: экономический, символический, культурный. Производство знания о рынке — часть этой самой борьбы.[Bourdieu mode off] И было бы наивно считать документ пассивно лежащим в ожидании своего часа контейнером с информацией. Неа. Документ — полноценный актант. Он вовлечён в вышеупомянутую борьбу. Отчёт, статистическая сводка, экспертный комментарий — действует: он циркулирует, его цитируют, на него ссылаются в переговорах с инвесторами, им обосновывают бюджеты. PDF на сайте аналитического агентства — узел в сети, через который проходят интересы, деньги и решения. Поэтому спросить «А эти данные верны?» мало, категорически. Надо понимать, что (!) конкретный (!) документ делает и (!) для кого.