Три слова про «Ванессу» (1958) Сэмюэля Барбера в Новой Опере

1. Искренне рада приходить на качественный продукт, в который активно вкладываются разные действующие силы, начиная от авторов идеи поставить оперу малоизвестного в России американского композитора, до отдельно взятых музыкантов в оркестровой яме. Оговорок может быть сколько угодно, но это работа по-честному, без дураков, я это всегда люблю и горячо поддерживаю. Послушать и посмотреть есть кого и что, обсудить тоже, а это в наши времена уже огромная победа.

2. Режиссер Дмитрий Волкострелов работает с чистым концептом на уровне идеи и формы, но на территории музыкального театра концепту бывает неуютно: он как твердая клетка зажимает в тиски все остальное. Дальше уже могут быть разговоры: цепляет ли вас этот концепт, готовы ли вы мириться с жертвами ради него и в каком объеме. Обычно меня концепт привлекает своей стерильностью в визуальном искусстве и современной музыке, а вот с постпуччиневской эмоцией Барбера он вязался сложно, и последствия засовывания в клетку общей задумки были заметны.
Правда уже после спектакля подумала, что зато идея работает в долгую, застревает в голове и прорастает новыми мыслями и измерениями.

3. Спектакль про людей, застрявших в прошлом, не живущих свою жизнь, зависших в бесконечном ожидании. На днях летела в самолете и смотрела фильм «Ноэль» на подобную тему, очень трогательный. В «Ванессе» трогательность отодвинута на дистанцию, слушателям не дают подойти слишком близко, как раз во имя идеи — в ожидании жизни нет, а значит мы можем наблюдать за переживаниями героев только сквозь пелену и на расстоянии. Действие вроде сильно нагружено — нужно следить сразу за тремя линиями, а вроде ничего не происходит, все линии про одно и тоже, героини мощно страдают, но по факту действий (=жизни) у них почти нет. С точки зрения смысла — все кристально, с точки зрения музыки — спорно.
На верхней части сцены нужно высматривать певцов сквозь киноэкраны, на которых вторым слоем транслируется та же история о «Ванессе» в духе стильного, черно-белого немого кино. Нижний ярус скрывается за камерой, так как идет процесс киносъемки на все тот же сюжет в ретроспекции, от конца к началу — то ли Хиндемита вспоминать с его «Туда и обратно», то ли Нолана с «Доводом». Структура четкая и симметричная, все как мы любим.

P.s. Выводы делайте сами! Добавлю только, что в музыке были прям гипнотичные эпизоды, поразительно, что понадобилось почти 70 лет после премьеры, чтобы опера, наконец, прозвучала в России.