Капитал
Ю.Степанов
[В двухкомнатке с балконом на
Почтовом переулке с видом
на Богоявленский собор уже
полтора года, как никто не
живет… По крайней мере, не
платятся счета и набежал не-
хилый по местным ценам долг.
Владельцы хатки же перебрались
в столь желанную для среднего
класса столицу, отбросив пос-
ледние мысли насчет квартирки,
хоть и в центральном, но тре-
бующем кап. ремонта доме.
Должно быть, они не в курсах…
Вернее так и есть — они не
в курсе проживания кого бы
то ни было на этой захудалой
жилплощади без мебели, обоев,
санузла и прочих, прочих, про-
чих удобств…
Так вот, в ней уже с месяца три
начал проживать средней руки
воротила — делец по призванию.
К нему на огонек часто загляды-
вают гости — это поэты, худож-
ники, торчки, скины, бандиты,
футбольные фанаты и даже,
бывает, до кучи случайные люди.
В тот один очень конкретный
день уже в гостях пересеклись —
поэт, сутенер и пару безобид-
ных торчков, один из которых
по приходу поэта уже был без
сознания… Что, в прочем,
верный знак — в удовольствиях
любого толка греховно отказы-
вать, тем более с принесенными
гостинцами — как никак собра-
лись приличные люди — и уже
имевшимися угощениями самых
разнообразных видов… Поэтому,
взяв не пойми где найденную
посуду, все сели за импрови-
зированный стол, любовно
собранный из двух перевернутых
табуреток и найденной, как
выяснится, на ближайшей помойке
ДСП-шки… Утвари, по правде го-
воря, хватило не на всех — бе-
зымянному торчку, тому который
пребывал в относительном созна-
нии, пришлось взять порезанную
и, к тому моменту, уже исполь-
зованную бутылку. Сутенер, уди-
вительнейшим образом, из своей
небольшой сумки достал эмали-
рованную посудину — кружку
невнятной вместимости. Поэт, не
гнушаясь, решил выказать свое
шуточное предположение о том,
что «она небось из некрасов-
ского тубдиспансера», в ответ
получив лишь сухой взгляд.
Кстати о нем, ему повезло боль-
ше всех — благодаря одному
весьма личному стишку, ему уда-
лось попасть в те времена
особенно хмурое сердце времен-
ного «хозяина» квартиры — поэту
досталась, по крайней мере на
вид, чистая кружка с прелестным
изображением Леопольда, рас-
простершего руки к объятью…]
Знакомый сутенер
предлагал на вечер
Прелестных и
несовершеннолетних.
Рекомендовал он,
особенно воодушевлено
Одну с микрона,
непременно здоровую,
Бритую и точенную —
десятого года,
Бестию.
И когда нещадно
второй волной его
Накрыло — зашептал он
что-то вдумчиво и,
Одухотворе’нно…
Да подмахивал
Пустеющую тару,
пристально смотря
Как разливают
из-под увесистого
Лба.
Потом и по второму
зашептал он кругу,
Но на толику
отчетливей, живей.
И размеренно
меж абзацами глухими
Горькую губил.
«Ох, смугляха,
мой восточный суккуб…
А как она в рот берет?
И любит… Любит главное
На спинку, а порою
и на форменную
Грудь…» —
Затем уж он совсем…
Загудел, как будто бы
Папаша младшего,
от того и нерадивого,
По жизни наставлял,
любяще, но с шипеньем
Злобным… Лживы
были только пальцы —
Он их веером топорщил
и манерно круг чертил
Выщербленной тарой.
Взрыв.
Взорвался он —
животный рык,
Сорвался в
человека крик,
Что в воздухе застыли
капли, кристалы, дым…
Лишь кромка,
беспробудно черная,
Той эмалировки
в отблеске своем
Хранила белый
Свет.
В секунду
буря стихла —
Капли те упали,
кристаллы растворив,
Как и воздух
нити смольно’го дыма.
Одна эмалировка лишь
стоически
Цельна.
Сутенер, мерцая потом,
пятирублевыми зрака’ми
Молчаливо извинившись,
стал спокойно и
До изумления
прилично затирать,
и затирать,
и затирать,
и затирать…
За столь ценный
В наши непростые дни —
Человеческий
Капитал.
30.08.25
