Мы дома, дома мы и мы погуляли. Сейчас на кухне, где В объедках стол — недвижимый массив. Протрем его.., давай? Он будет чист и снова неприлипчив… А белых стен печаль? Как грациозна, первоснежна и светла. Ты ее видишь, любовь моя, Скажи.., тебе ведь она видна-видна? В точности десерт, так Возьмем же под чай ее и помолчим.., Многословенством молчка. Лишь чуткими ушами все ужа-ужа, Выуживаем Откровенности мирского гудежа. Не для того ли разве.., столь бивуч Свистливый дуновок смычка жизнитверда-ветра?
Оттого ли сцена больше не важна, А до лепки образов не доходят руки?
Остались только здесь и там.., везде: Двух телес все говорящее молчание, Надчувственного сквозняка потоки, Под чай зеленый в чудных пьялах…
В ту пору’ когда, быт олифя Непоколебимо, Печаль-красноуглеха цвето- ритмы бытия Играючи руши’т.., руши’т и рушит…
С улыбкою на устах обоюдной, Глядим мы друг на дружку Куда-то в залицевую даль… Увы и ах.., увы и ах.., Который раз — ни я, ни Ты, и более того — ни мы, Здесь не при делах.
Так стало быть.., Это все вечно бдящий Кронос, Играясь со своим серпом, Зевнул протяжно и устало.., Пока мы чаек свой пьем.
