Был прекрасный поздне-сентябрьский день — романтичная прогулка, пробивающая нос перцовка в неприметном баре, компания дорогих друзьяшек, концерт, а что еще важней — посиделки во вьетнамской едальне с Евгением Алехиным. Взял у него автографы. Подписал он мне сборник Рыжего и два своих текста. Взамен я ему рассказал, как мы оказались в этой хрючевальне, а потом еще, что, дама моя на выступлении его в обморок упала — выносить ее пришлось, с мед.сотрудником штатным ругаться…Слава Богу, быстро пришла в себя — единственный плюс концерта, в остальном хуйня хуйней был — коммерция… Зато Женек подарил, услышав такую историю, огромную голову Сони Мармеладовой, так сказать, с лучшими пожеланиями. Забавно было.
Когда добрались домой, то уже был почти трезв. Догнаться было нечем. Вот и пребывал на грани с расстройством. Посчитал это достаточным поводом оккупировать ванну, отплатив Анюте стишатами (своими и не только). Насчет фото, сделано оно в момент чтения стихотворения «Близь к центру», кое и расположилось на этом коллажике.
Кроме того, попросил ее записать важные житейские рассуждения, ударившие в голову в тот миг, когда горячая ванна меня разморила. Вот их фрагменты, записанные под диктовку:
«Мне кажется, что жизнь хочет, чтоб умер в туалете, иначе не могу объяснить необъяснимую тягу отдать Богу душу в 4-х стенах уборной комнаты — это просто невероятно! Невероятно, что ванная комната меня не хочет отпускать. Вот сейчас лежу, водица теплая лечит, чувствую прям ее целебный эффект. Так что не дождетесь, не умру я в туалете! <…> С появлением первых признаков личности, когда я уже отличал себя от несебя , меня поражал хуй-поплавок, и неважно, был ли я ребёнком, подростком с ещё детским хуём или юношей с полноценным чреслом , меня все равно поражал этот факт. Видимо поэтому заставляют носить плавки в бассейне, на озере, в море или даже на берегу великого океана, иначе бы смущали хуи-поплавки женские умы. Ведь когда лежишь на спокойной,а может и не спокойной водной глади, лучше не смущать этим женский пол. Иначе бы многочисленные мужчины смущали бы вторую половину населения своими поплавками. Даниилами Хармсами все бы были, думали бы совместно, да по отдельности: «Вот та зелёная дама слишком уж хороша!» <…>»
