Парень в миг выпрямил спину, отодвигаясь ближе к спинке дивана, с сомнением смотря на собеседника.
– Что ты такое говоришь, Джон? –
– Чистую правду. Ты ведь понимаешь, ложь мне не к лицу! Это значит, что тебе тоже. Клянусь, у меня бы подкосились ноги от твоего лучезарного вида. – Харрис не сдержал смех, отходя чуть назад от Ло.
– Ты говоришь странные вещи. Знал, что это звучит двухсмысленно?–

Учёный недовольно сложил руки на груди, смотря на Лололошку.

– Тебе стоит поразмышлять над всеми смыслами той фразы. Я даю тебе кажется, уже слишком сильные намёки. –
– Джон. Я не принимаю эти слова всерьёз. –

Сорвав яркие оранжевые очки со своего лица и бросив их в сторону, гений присел на корточки прямо перед двойником.
– А ты тот ещё тугодум, это я принимаю. Знаешь, стоило бы раскрыть нам друг для друга пару секретиков. Мы ведь довольно близки, да еще и оба Лололошки! –
– Ох. Как же мой сеанс.. массажа?.. успел перерости в этот диалог.. Получается, учитывать моё мнение тут необязательно и в любом случае я в этом участвую? –
– Я начну! –
– Всё ясно. –

Джон сменил позу, присаживаясь перед Лололошкой на полу, в позе лотоса. Глаза его смотрели вверх. Прямо в уставшие глаза путешественника по мирам.
– Даже самому удивительно такое говорить. Ха-хах! Помню, когда мне исполнилось лет двадцать, я стал подмечать в себе один интересный момент. Я был словно изолирован от остальных. Они бесят меня, а я их. Идиллия. Но за все те двадцать неприятных лет жизни, я никогда не чувствовал симпатии к людям. Единственный человек, которым я когда-то дорожил и бережно к нему относился, была Саша. После её гибели, я напрочь отвернулся от людей. Изучая другие миры, я открыл для себя и другие расы, но и к ним я был совершенно пуст. Представь, мне уже тоже наверняка много лет, но за все те года, я ни разу никого не полюбил искренне. –

Лололошка молча наклонил голову вниз, смотря на Харриса, что постоянно менял позы во время речи, наконец, поднимая голову обратно на Лололошку и встречаясь с ним взглядами.

– Понимаешь теперь, о чём я? –
– Нет. —
– Ох. Какой же ты.. недалёкий. Поверить не могу, что такой потерянный в себе человек сможет свести меня с ума. Я люблю тебя, слышишь? Безумно сильно. –

– Харрис. Ты мерзкий. –

Эти слова были полны хладнокровия и недоверия. Лололошка все ещё с опаской относился к своему двойнику, а теперь ещё и с.. отвращением?

– Ты же вроде как ещё и психологию учил. Тебе должно было быть известно, что вот так высмеивать чувства это очень низко. Полюбить буквально своё отражение? Умора. Это добавило тебе ещё больше любви к себе? –

Оба замолкли. Харрис кажется впервые выглядит настолько ошарашенным. Он не мог выдать и слова.
– Расстроен что я уже раскрыл твой план? –

Ответа не было. Только гадкий стук часов по-прежнему хоть немного выводил двоих из этой пугающей тишины.

– ты не недалёкий, ты тупой. Я ведь никогда не вру и не собираюсь врать кому-то, но ты посчитал себя мудрее и решил что это мои шутки? –
– Полюбил меня за то, что я владею идентичным с тобой лицом. Класс! Знаешь, мне это неинтересно. –
– Лололошка, стой! –

Мироходец вскочил с дивана, быстро дойдя до двери. Он старался прятать своё лицо, напитанное яростью и разочарованием. Для него Харрис упал ещё ниже. Дело кажется даже не в том, правда ли он это говорил про себя, дело в том, что это было очень эгоэстично. Когда ты в начале называешь своего возлюбленного просто пустышкой и бестолочью, а после, смахнёшь это всё в одержимость.

Но Ло не уходил. Он приоткрыл дверь, уже собираясь выйти, но что-то его всё ещё останавливало. Даже не встревоженный и напряжённый Джон у него за спиной, нет, что-то внутри. Словно ему уже сама судьба предлагает остаться тут, с ним. Но Дейвисон не потерпит такого унижения.
– Голова прошла. Спасибо. –

То самое ценное для гения "спасибо" звучало крайне холодно и сухо, но всё ещё дарило быстрый дофамин. Дверь с шумом захлопнулась и Уильям пошёл прочь.