Госдума 10 июня приняла закон о кратном повышении пошлин для иностранцев. Теперь получение гражданства обойдется в 50 тысяч рублей вместо 4,2 тысяч. (рост в 12 раз), разрешение на временное проживание — 15 тыс. вместо 1,9 тысяч. (в 8 раз), вид на жительство — 30 тыс. вместо 6 тысяч. (в 5 раз). Работодателям за каждого привлеченного иностранного специалиста придется платить 15 тысяч. рублей.
Володин объяснил: «Мы заинтересованы, чтобы приезжали состоявшиеся и эффективные специалисты».
В 2026 году квота на временное проживание для мигрантов урезана до 3,8 тысяч. разрешений — более чем вдвое меньше, чем в 2024 году, когда их было 10,6 тысяч.
При этом потребность в визовых работниках выросла до 279 тысяч. человек — максимум за последние годы. Логика железная: бюджетное правило — дешевую рабсилу не отменяли, но доступ к гражданству и ВНЖ резко ограничили.
Основной поток по-прежнему из Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, но их становится меньше: по данным МВД, иностранцев в стране стало на 10% меньше, до 5,7 млн человек.
Власти уже переориентируются на новые рынки: из Шри‑Ланки направили первые группы, а общее число индийских мигрантов уже превысило 70 тысяч. Поменять узбеков на индийцев, оказывается, тоже вариант.
Двойная игра просматривается четко: с одной стороны, рынок труда без мигрантов рухнет — и без них, по оценкам экспертов, бюджетные стройки встанут, а цены на жилье вырастут на 30–40%. С другой — мигрантов закручивают в бараний рог пошлинами, патентами и аннулированием документов за недостаточную занятость.
Механизм напоминает корпоративный доил‑аппарат: вам нужны наши стройки? Платите в бюджет. Хотите остаться и стать русским? Платите еще больше.
В 2026 году бюджет пополнится на дополнительные 50 млрд рублей от сборов. Но эксперты предупреждают: часть рабочих просто уйдет в тень, не выдержав налогового гнета.
Парадокс нашей миграционной политики простой: без них никак, но и с ними — сплошные проблемы. Закон принят, пошлины подняты. А вы говорите, что в России не умеют считать деньги. Умеют. Просто считают их в кармане иностранного специалиста, а не в его трудовой книжке.