Люди думают о техническом прогрессе как о прямой линии, стремящейся вверх и уверены, что знания накапливаются. Если мы что-то однажды изобрели, то это знание остаётся с нами навсегда.

К сожалению, нет. Технологии — это живые процессы, которые умирают вместе с их носителями.

В начале 2010-х годов, когда NASA всерьёз заговорило о возвращении человека на Луну, агентству понадобилась сверхтяжёлая ракета-носитель.

Никто не хотел изобретать её заново, ведь у США уже был самый мощный однокамерный жидкостный ракетный двигатель в истории — Rocketdyne F-1. Этот монстр поднимал первую ступень ракеты Saturn V. Пять таких двигателей сжигали 13 тонн керосина и жидкого кислорода в секунду. F-1 доставил людей на поверхность Луны и ни разу не подвел. И у NASA были все чертежи — тысячи килограммов технической документации.

Инженеры рассуждали так: «Мы возьмём чертежи 60-х годов, оцифруем их, загрузим в современные станки с ЧПУ и получим проверенный двигатель». Но они зашли в тупик. Чего-то не хватало.

Специалисты отправились в музеи, сняли с постаментов несколько сохранившихся экземпляров F-1 и начали разбирать их. И тут выяснилось, что детали не соответствуют чертежам. Более того, разные двигатели не соответствуют друг другу.

В 1960-х годах точность станков была ниже, автоматизация — зачаточной. Недостаток точности оборудования компенсировался мастерством людей. Каждая деталь дорабатывалась «по месту».

Разбирая двигатели, инженеры находили детали, которые были просверлены в неожиданных местах или изогнуты не так, как на схемах. В процессе сборки на стенде в 60-х годах инженеры видели: «Ага, здесь возникает вибрация». Они брали дрель, делали дополнительное отверстие, проверяли — работает лучше. И оставляли так. В документацию изменения вносились не всегда.

В социологии это называется tacit knowledge — неявное знание, которое невозможно передать через инструкцию. Это опыт, который находится на кончиках пальцев мастера. Люди, которые строили F-1, были лучшими инженерами своего времени. Многое рождалось в спорах прямо у испытательного стенда и не попадало в официальные отчёты: «Зачем писать очевидное? Мы же тут все понимаем, что нужно подкрутить клапан на пол-оборота». Проблема в том, что эти люди ушли на пенсию, умерли и унесли знания с собой.

Потратив время на реверс-инжиниринг, NASA пришло к выводу: восстановить производство F-1 в его первозданном виде невозможно. Нужно было бы заново создавать целые отрасли промышленности, обучать людей забытым техникам, восстанавливать цепочки поставок компонентов, которые больше не производятся. Проще спроектировать двигатель заново. Технология — это люди, культура производства и цепочки поставок. Стоит прервать эту цепочку на одно поколение, и знание утрачивается.

Что с этим делать?
Нам нужно перестать быть пассивными потребителями «магии» и начать активно фиксировать, систематизировать, уплотнять и распространять научно-технические знания.

NASA, наученное опытом с двигателем F-1, тоже изменило подход. У них есть портал NASA Lessons Learned Information System, где инженеры описывают проблемы — от заклинивших солнечных панелей до ошибок в менеджменте. Они фиксируют и «что сломалось», и логику принятия решений, которая к этому привела. Это попытка сохранить ту мудрость, которая раньше передавалась только в курилках.