Сожженный в ходе «великой и бескровной» Февральской революции дом барона Фредерикса в Петрограде. 1917 г. Угол Почтамтской улицы и Конногвардейского переулка.

Воейков (1868-1947), дворцовый комендант императора Николая II, в своей книге воспоминаний «С царем и без царя», изданной в 1936 г., описал революционный разгром дома своего тестя 27-28 февраля 1917 г.:

«Самым удобным лозунгом для агитаторов того времени было возбуждение толпы против немецких фамилий, к которым ошибочно (т.к. его фамилия шведского происхождения) был причислен и граф Фредерикс. Выдав его кроме того за немецкого шпиона и предателя нашей Родины, провокаторы достигли того, что 27 февраля с 10-ти часов вечера солдаты Кексгольмского полка начали собираться около дома, смотреть на крышу, на которой якобы находились пулеметы для стрельбы в народ, и, наконец, стали стрелять в нижнее окно, пробив внутреннюю ставню.
До двух часов ночи продолжалась осада дома, в котором находилась лежавшая в постели больная графиня, при ней были две ее дочери – моя жена и графиня Фредерикс, с растерявшейся прислугой. В два часа солдаты ушли и на улице наступила тишина, давшая обитателям дома надежду, что все кончено.

Но с 8-ми часов утра следующего дня улица опять наполнилась совершенно недисциплинированными солдатами, из которых человек 10-15 стали у входной двери, с ружьями наперевес, требуя, чтобы их впустили в дом, где они якобы должны найти и отобрать находившееся оружие и скрытые пулеметы. Под этим предлогом в дом стали входить солдаты кучками по 15-20 человек; к ним присоединились какие-то матросы, выпущенные из тюрем арестанты и, наконец, просто прохожие с улицы. В результате дом графа Фредерикса оказался наводненным толпой около тысячи человек. <...>

Несмотря на зажигательные речи революционных ораторов, толпа вначале как бы стеснялась предаваться открытому грабежу, видя одних беззащитных женщин и находившуюся при смерти графиню. Но это было до того момента, когда они ворвались в винный погреб, где дрались из-за бутылок, выхватывая их друг у друга, толкая, отпихивая ногами упавших. Пьяные сваливались тут же; по ним, как большие серые крысы, ползли полупьяные, а державшиеся еще на ногах заполнили весь двор... Еле удалось вынести умиравшую графиню из совершенно разграбленного дома, который толпа, в конце концов подожгла со всех сторон».

Бѣлое Дѣло