Этого старика в красном мы видели много раз в Эрмитаже. Рембрандт написал его уже в конце жизни.
Кто он такой – неизвестно. Но его библейская внешность, его кипа – не оставляют сомнений: безусловно еврей.
Рембрандт жил возле еврейского квартала в Амстердаме. Поселился там, когда уже дела пошли худо, работы почти не продавались.
Рембрандт любил евреев, дружил с некоторыми, вероятно, учил иврит, его любимым собеседником был Менаше бен Исраэль, богослов и печатник.
В Амстердаме нашли прибежище сефарды, которых изгнали королевским указом из Испании. А Рембрандт нашел своих героев. Фактурные, говорливые, мудрые – то, что надо для его густой кисти. Для «возвращения блудного сына» позировать ему будут они же, а кто же еще.
Века спустя другой художник, Леонид Пастернак, напишет целый очерк о Рембрандте. Где скажет, что никто другой так не понимал евреев как голландец-протестант Рембрандт Харменс ван Рейн.