За последнее десятилетие российское гражданство получили более 800 тыс. выходцев из Таджикистана. Соглашение 1996 года заметно упростило получение российского паспорта. В начале 2000х годов российские власти активно выдавали паспорта гражданам Таджикистана, которые вовлекались в избирательные кампании и муниципальный активизм. По численности российские граждане таджикского происхождения превосходят многие нерусские народы страны, поэтому их всё чаще рассматривают как отдельную общность.

В частной жизни они сохраняют таджикские язык и культуру, а в общественной выступают полноправными гражданами России. При этом речь идет лишь о части этнических таджиков, живущих и работающих в стране: многие из них российского гражданства не имеют.

После теракта в «Крокус Сити Холле» в марте 2024 года российские власти усилили давление на мигрантов из Таджикистана. Некоторые таджики лишились гражданства и были депортированы, другие столкнулись с проверками постановки на воинский учет. Между тем,Таджикистан остается для Москвы важным партнером и местом дислокации российской военной базы. Душанбе болезненно реагирует на действия против своих граждан, хотя экономика страны по-прежнему существенно зависит от денежных переводов из России.

На этом фоне граждане России таджикского происхождения приобретают политическое значение. Москва поощряет их участие в законодательных органах разных уровней. В прошлом месяце депутат Госдумы от «Единой России» Рахим Азимов, уроженец Таджикистана, был переизбран на новый срок.

В краткосрочной перспективе такое представительство может снизить напряженность — и в отношениях с Душанбе, и среди самой общины. Но признание особого статуса этой группы способно дать обратный результат: усилить ее политическую самоорганизацию и требования к расширению этнических анклавов. Многие россияне опасаются, что такие анклавы подрывают единое правовое пространство страны. Если эти опасения усилятся, ответом властей могут стать новые ограничения. Это осложнит отношения не только с Таджикистаном и российскими гражданами таджикского происхождения, но и с другими нерусскими народами, которые могут добиваться сходных прав, хотя располагают меньшими ресурсами.

Одна из причин, по которой эта общность пока остается малоизученной, — ее рассредоточенность. Таджики живут в разных промышленных центрах страны, а не только в столицах. Российские власти перестали публиковать подробные данные об их расселении и участии в выборах.

Глава таджикской общины Тверской области Муким Майболиев утверждает, что получившие российское гражданство таджики всё активнее участвуют в общественной и политической жизни. Особенно заметна эта тенденция среди тех, кто родился или вырос в России. По его словам, дома они сохраняют таджикские язык, культуру и обычаи, а за пределами семьи всё увереннее участвуют в жизни новой родины. Выбора между двумя идентичностями они не видят: обе культуры складываются для них в единое целое.

При этом говорить о массовом политическом представительстве общины пока рано. Нет сведений о том, сколько выходцев из Таджикистана работают в региональных и муниципальных органах власти. Само место рождения также не позволяет судить о национальной идентичности.

Наиболее заметный пример — Рахим Азимов. Он родился в 1964 году в Шурабе, небольшом городе на севере Таджикистана, учился в Ленинграде, а затем работал в Кировской области. В 2015 году Азимов стал депутатом регионального законодательного собрания, в 2016-м был избран в Госдуму от «Единой России». В 2021 году он получил новый мандат, а в прошлом месяце был переизбран. Таджикские СМИ сообщали, что Азимов поддерживал связь с родным городом и помог построить там школу. Хамдамов считает, что его карьера может стать ориентиром для молодых граждан России таджикского происхождения.