Сквозь сетку улиц, в мареве седом,
Где каждый шаг очерчен конвоиром,
Стоит во тьме опустошённый дом
Под управлением безумного кумира.
Там правит тот, чьё имя — как клеймо,
Кто выпивает жизнь своей страны.
Ему закон — безумие само,
Ему заветы совести смешны.
Людоедский режим не знает жалости и мер,
Он сыт слезами, страхом и тюрьмой.
Для палачей поставлен в свой пример
Старик, взрастивший ужас над землёй.
Окрашен Минск в тревожные цвета,
И за колючей проволокой снов
Хранится белорусов красота —
Среди застенков, пыток и оков.
Но сколько б людоед ни пировал,
Сжимая трон дряхлеющей рукой,
Истории финал уже воззвал:
Свобода сменит этот ложный строй.