Другая жизнь (скрытый смысл «Семнадцати мгновений весны»)

Художественные произведения обладают свойством изменчивости во времени. В разное время мы воспринимаем их по-разному. Это похоже на солнечное освещение – движение Солнца окрашивает предметы по-разному, они отбрасывают разные тени или вовсе не имеют тени. 📷

Это относится и к «Семнадцати мгновениям весны» (съёмки проходили в 1971-1973 годах). Фильм о советском разведчике, оказавшемся на грани провала, но успешно выбравшемся из сложной ситуации, попутно разрушив планы противника, заслонял иную историю.

Что же это за история? Одинокого человека, оказавшемся вдали от страны своего детства и юности, молчаливого, сдержанного, задумчивого, внимательного по отношению к людям и, как это видно по одному из сюжетов, - к животным. Скучную работу свою он знает, но начальство иной раз раздражает неумеренными запросами («Хорошо бы мне пробраться в фюреры. Хайль, Штирлиц!»). При чём здесь, вообще, какая-то разведка? Если стереть разведывательную пыль, увидим иную, человеческую историю, лишённую героики.

Герой Вячеслава Тихонова – совершенно не советский человек. По-европейски элегантный (когда сбрасывается мишура нацистских мундиров – чёрного и зелёного). Живёт в особняке, ездит на чёрном «Мерседесе». Помимо того, что говорит по-немецки, знает французский.

Кто, скажите, в замкнутом, закомплексованном, скромно, по большей части, живущем советском мире, не мечтал жить такой европейской жизнью? Из-под маски советского героического фильма странным образом проглядывала другая жизнь, иной идеал и сегодня сохраняющий привлекательность.

Отдельный сюжет «Семнадцати мгновений» - католическая церковь на экране. Симпатичные образы священников, да и сама Церковь, как что-то обычное в человеческой жизни, казались чем-то странным в атеистическом советском государстве. Чем-то нереальным, ненормальным, но при этом подлинным.

Что-то изменилось в героических образах, вообще в притягательности «советского образа жизни» в массовом кинематографе 60-70-х годов. Что это? Влияние надлома 1968-го года? Введения войск в Чехословакию? Ликвидация силой «социализма с человеческим лицом»? С позиций сегодняшнего дня можно заметить в кинематографе признаки движения советского государства к концу.

Обратите внимание на образ разведчика, который создал на экране Донатас Банионис в фильме Саввы Кулиша «Мёртвый сезон» (1968). Это всё тот же далёкий от советского типажа человек, органично живущий в западном мире.

Его возвращение в СССР смотрится сегодня совершенно иначе – это низвержение из живого мира в страну, где он станет тенью, будет вести иллюзорную жизнь в отличие от прошлой – наполненной событиями, впечатлениями и запахом свободы.

Собственно, в реальной жизни судьба советских разведчиков, навсегда вернувшихся в СССР, это подтверждает. Серое, скучное, жалкое существование в закупоренной бутылке советского мирка.

Прошли годы, спала идеологическая мишура и, быть может, вопреки намерениям своих создателей, картины прошлого предстают в ином обличии. Это и есть сила искусства – оно действует помимо воли тех, кто создаёт произведения, направляя талантливых режиссёров и актёров в мир, о котором они не догадываются, но который парадоксальным образом, воплощают в своих работах.

Лучшие кадры «Семнадцати мгновений» - журавли, плывущие в сером небе прошлого под звуки рояля Микаэла Таривердиева, падающими с экрана дождевыми каплями. Герой Вячеслава Тихонова смотрит вослед журавлям, следит их полёт, взмахи неторопливых крыльев, величественное парение в волнах воздуха. В мир пришла весна.

См. Мир «Семнадцати мгновений»
См. Шелленберг и зелёные бананы
См. Если бы Штирлица сыграл Бендер
См. «Внукам расскажу, что обнимала Штирлица!»
См. С Эдит Пиаф в машине Штирлица
См. Обмен заключёнными – сюжет в кино
См. Донатас Банионис – Одиссей в стране советского кино

Подписывайтесь на канал «Бегущий по кинолезвию»