​Жил как-то раз на этом белом свете бывший муж.
​
Он был, что совершенно очевидно, газлайтером, абьюзером, нарциссом, манипулятором, токсиком, неглектором, лав-бомбером, шеймером и психопатом-социопатом.
​
При этом он, помимо всего обозначенного выше, бил, пил и изменял, что, само собой разумеется, и обжалованию не подлежит.
​
Единственными его положительными и самыми безобидными свойствами были неудержимый и перманентный пердёж, отрыгивание чесноком и вчерашними котлетами и поливание струёю своей мочи всего чего угодно, но только не унитаза. Это как бы мелочь, но, согласитесь, не очень приятные качества. Хоть и положительные на фоне прочего свинства.
​
Помимо прочих неудовольствий, он обладал маленьким членом, и никто ему не давал. Это аксиома.
​
При всём этом эта падаль рода человеческого заставляла женщину, мать её детей, мать их, стирать ему его обосранные трусы, обоссанные носки, потные майки, заплаканные галстуки и занюханные козюльками рубахи из китайской бумазеи.
​
Это чудище лесное желало чего-нибудь поесть и, что самое возмутительное, ело. Я бы даже сказал — жрало хавчик. Нет, даже не так — трепало жратву. Нет. Даже не так, маловато будет. Смотрели фильм «Рассвет живых мертвецов»? Вот приблизительно так. Налетало с разбегу на свою жертву и, рыча и дёргаясь как падла, рвало свою добычу на части. Пердя, рыгая и брызгая слюною в невинные очи кроткой и милой своей девственной жены.
​
Между прочим, этот галактический мусор любил полежать на диване в майке и в трусах. Майка-алкоголичка этого форменного зверя всегда была обляпана кетчупом, горчицей, рыготиной, менструальными выделениями любовниц, позарившихся на маленький член, но ему не давших, и вином.
​
Трусы же этого демона представляли собою особенное искусство. Этот форменный негодяй помечал их таким образом, чтобы без особенных усилий можно было определить, где у них перед и где зад. Где жёлто — там был перед, а где чёрно — там у них, для него, был зад. (Очень удобно, вообще-то, и не вижу причин для баталий, но это моё личное мнение, оценочное суждение).
​
Но и это ещё не всё. К этому чудовищу направлялись ходоки. Голодные дети плакали, а изнемождённая супруга, ползая у этого говноеда в ногах, вопрошала у этого уёбка стопицот тугриков на хлебушек и капусту.
​
«Хера вам лысого!» — кричало это чудовище, изо рта которого при этом вылетали куски недоеденных стейков из иберийской свиньи и мраморной говядины.
​
«Хера вам, а не хлебушка!» — орало это чудище лесное, не вставая с дивана и, вынимая из трусов многочисленные женские аксессуары своих шлюх, а именно — бюстгальтеры и промокшие от вожделения трусики, бросало ими в невинные, светлые очи, наполненные горькой слезой, скромной и целомудренной своей супруги.
​
Которая в этот момент лихорадочно определяла парадигмы: маленький и никто не даёт — либо изменщик и горы шлюх. А, похер. Всё сойдёт, пусть будет и то и другое, — так, наверное, думала она.
​
И, таки, сошло.
​
И вот оно ковыляет, это чудище лесное, с работки до хатки, и вот решило испить пивка.
​
Село на лавочку и испило пивка.
​
Испило. Вздохнуло и пошло далее туда, где пора спать до работы.
​
И, закрыв дверь в свою каморку за собой, оно, улыбнувшись дьявольской гнилой пастью, возопило мессу Сатане и принялось, попёрдывая и отрыгивая, газлайтить и абьюзить, ссать на потолок, сношать шлюх и при этом одновременно, будучи ими отвергнутым за маленький член, принималось портить приличных женщин, пожирая мраморную говядину с их девственных грудей.
​
Это, скажу я вам честно, полнейший пиздец.
​
Нет на белом свете ничего более чудовищного, чем бывший муж.
​
Лично я от такого злоеблана предпочёл бы сразу отстреливаться.
​
Как в кинофильмах про ковбойцев.
​
Выходит такой забулдыга из трактира,
обвешанный шлюхами и в обосранных штанах, вынимает револьвер и гнилым своим ртом произносит: «Я бывший муж».
​
Ебическая сила! Дай мне воли отстреляться от этого воплощения всемирного зла!
​
Впрочем, я бы, наверное, даже и предпочёл спасаться бегством от этого исчадия ада, ибо пуля неспособна остановить злодеяния этого демона.

Вот так.