Josefa Ros Velasco. The Disease of Boredom: From Ancient Philosophy to Modern Psychology. Princeton University Press, 2026. 248 pp.

Скука долгое время оставалась маргинальной темой в гуманитарных и социальных науках, несмотря на свою тотальную распространённость и глубину экзистенциальных последствий. В последние годы, впрочем, наблюдается взрывной рост исследовательского интереса к этому феномену, ознаменовавшийся созданием Международного общества исследований скуки (International Society of Boredom Studies) в 2021 году и выходом ряда знаковых монографий. Книга Хосефы Рос Веласко, одного из основателей упомянутого общества, представляет собой масштабный историко-теоретический труд, претендующий на целостное осмысление феномена скуки в западной культуре — от античных истоков до новейших нейропсихологических изысканий.

Цель автора — не просто каталогизировать представления о скуке, но показать, каким образом она конструировалась как «болезнь» в философском, теологическом, литературном и медицинском дискурсах, и предложить альтернативный, функциональный взгляд на этот мучительный, но, возможно, необходимый компонент человеческого существования. Центральный тезис книги: скука почти никогда не является болезнью в строго клиническом смысле, а представляет собой симптом, сигнализирующий о неблагополучии — либо внутри нас, либо вовне. Проблема возникает лишь тогда, когда скука хронифицируется, а человек или среда, её породившая, не допускают осмысленного действия и выхода.

Рецензируемая работа выделяется энциклопедическим охватом, методологической строгостью и смелой, полемичной позицией. Её перевод на английский язык, выполненный Кайлом Розеном, открывает книгу для широкой международной аудитории, и это событие заслуживает самого пристального внимания.

Структура и основное содержание

Книга состоит из восьми глав, выстроенных хронологически, но каждая из которых решает и самостоятельную теоретическую задачу. Уже во введении Рос Веласко формулирует собственную типологию скуки, которая служит аналитической рамкой для всего последующего изложения. Она различает четыре формы: (1) ситуативную и преходящую скуку — адаптивный сигнал, побуждающий сменить занятие; (2) ситуативно-зависимую хроническую скуку, возникающую, когда индивид заперт в невыносимой, но неизменной среде; (3) индивидуально-зависимую хроническую скуку, коренящуюся в самом субъекте, его неспособности находить смысл и интерес; и наконец, (4) глубинную (экзистенциальную) скуку — тотальную усталость от жизни, паралич всех устремлений. Эта четырехчастная модель не просто описательна: она служит инструментом различения функциональных и дисфункциональных состояний, что в дальнейшем позволяет автору критически оценивать те или иные исторические и клинические подходы.

Первая глава, «Скука между пороком и добродетелью в Античности», посвящена парадоксу: почему греки и римляне, несомненно испытывавшие то, что мы сейчас называем скукой, так редко о ней писали? Рос Веласко убедительно показывает, что в классическом афинском полисе признание в скуке было бы равносильно признанию в асоциальном поведении, отказе от гражданского долга. Лишь с закатом полисной морали, с расцветом эпикуреизма и, особенно, в Римской империи, где досуг стал массовым явлением, появляются первые развёрнутые описания taedium vitae. Анализ текстов Лукреция, Горация и, в особенности, Сенеки позволяет автору продемонстрировать, что уже в античности различали мимолётную скуку, хроническую тоску от пресыщения и экзистенциальное отвращение к жизни, способное вести к суициду. Параграф, посвящённый Сенеке, — один из сильнейших в главе: здесь скука впервые предстаёт как «болезнь души», требующая философского врачевания.

Вторая глава, «Ацедия как болезнь души (и тела) в средневековом христианстве», исследует, вероятно, самую мрачную страницу в истории скуки. Рос Веласко скрупулёзно восстанавливает генеалогию понятия acedia — от раннехристианских отцов-пустынников (Евагрий Понтийский, Иоанн Кассиан) до его финальной кодификации у Фомы Аквинского.