· Страны Балтии (Латвия, Литва, Эстония): Их лидерство объясняется устойчивой демократизацией, институционализацией парламентов и влиянием интеграции в ЕС, которая стимулировала прозрачность процедур.
· Грузия, Украина, Кыргызстан: Высокие баллы этих стран связаны с наличием конкурентной политической среды и сильных оппозиционных фракций, которые используют бюджетный процесс для контроля над исполнительной властью.
· Аутсайдеры (Низкие показатели индекса):
· Туркменистан, Беларусь, Таджикистан, Молдова, Узбекистан: Низкие баллы отражают консолидацию власти у исполнительных органов, слабую институционализацию парламентов и их политическую зависимость от правящей элиты. Парламенты здесь часто обладают лишь формальными полномочиями, не имея ни независимой экспертизы, ни реальных рычагов влияния.

Анализ по отдельным критериям выявил следующие детали:

1. Формальные vs. Реальные полномочия по поправкам: Многие парламенты (например, в Казахстане, Узбекистане, Армении) имеют формально широкие права изменять бюджет, но на практике это право ограничено необходимостью получать заключение или согласие правительства, что сводит его к формальности.
2. Практика "временного бюджета": Почти во всех странах региона (кроме Туркменистана) при непринятии нового бюджета автоматически продолжает действовать бюджет предыдущего года. Авторы интерпретируют это как заимствованную авторитарную практику, которая лишает парламент важного рычага давления на правительство.
3. Внебюджетные фонды: Во всех странах существуют неподконтрольные парламенту резервные фонды. В ресурсозависимых экономиках (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) они аккумулируют огромные средства от продажи полезных ископаемых, что выводит значительную часть государственных финансов из-под парламентского контроля.
4. Ограниченное время на обсуждение: Ни в одной из рассмотренных стран парламент не имеет на рассмотрение бюджета более трех месяцев.
5. Роль комитетов: Во всех странах есть бюджетный комитет, но его реальная роль разнится: от центрального координирующего органа (Латвия, Россия) до единственного и изолированного участника процесса.
6. Доступ к информации: Независимая бюджетная экспертиза для парламента существует только в странах Балтии и Грузии. В остальных случаях депутаты вынуждены полагаться на данные, предоставленные правительством.

Отдельно авторы отмечают парадоксальный случай Кыргызстана, который получил высокий формальный балл. Это, по их мнению, свидетельствует о расхождении между формальными институтами и реальностью: неформальные механизмы принятия решений нивелируют прописанные в законе полномочия парламента.

Заключение и основные выводы

Исследование показало, что парламентское влияние на бюджетный процесс в постсоветских странах крайне неоднородно и определяется тремя основными факторами:

1. Тип политического режима и степень конкуренции: Конкурентные системы создают условия для реального, а не формального участия парламента в распределении финансов.
2. Степень институционализации парламентов: Зрелые, независимые парламенты с развитой внутренней структурой (как в странах Балтии) способны эффективно контролировать бюджет.
3. Международный контекст: Интеграционные процессы (вступление в ЕС) и внешнее давление способствуют повышению прозрачности и усилению роли законодательной власти.

Авторы подчеркивают, что разработанный ими индекс представляет собой моментальный "срез" текущего состояния институтов и не предназначен для анализа их эволюции во времени. Главный же вывод заключается в том, что даже при наличии схожих формальных полномочий их практическая реализация часто блокируется доминированием исполнительной власти, отсутствием независимой экспертизы и развитыми неформальными практиками принятия решений.