Это не то место, где должен оказываться любящий человек. Это место не предназначено для радостных голосов. Кругом только молчаливые камни, хранящие в себе каждую каплю слёз, пролитую здесь. Кладбище находилось рядом с лесом — высокие стволы деревьев виднелись издалека.
Тысячи молчаливых камней с серыми фотографиями и потухшими свечами рядом. Я не хотел приходить сюда, но приходил каждый день на протяжении трёх лет. Каждый мой шаг сопровождался колким сжатием сердца. Ком в горле перекрывал дыхание, будто вокруг шеи обернули колючую проволоку. Пальцы сжимали букет красных роз. Глаза щипало от холодного ветра и подступающих слёз.
Среди могил я нашёл её. Подойдя ближе, увидел фотографию: выразительные глаза, ослепительная улыбка, которой я любовался каждый день. Несмотря на серость, я представлял себе её изумрудные глаза, в которых отражались солнечные лучи. Я опустился на колени перед камнем и положил букет роз.
— Здравствуй, родная, — мой голос дрожал, концы слов проваливались в бездну. — Как ты здесь? Знаю, тебе холодно… в доме рядом с камином было теплее. — Я провёл рукой по камню, смахивая пыль. — Не знаю, сможешь ли ты простить меня, но я… — голос стал тише, ком в горле достиг невероятных размеров.
Сквозь тишину пробивались мои всхлипы. Тело вздрагивало от каждого дуновения ветра. Пальцы впились в волосы, сжимая их. Слёзы капали на бортик цветника, оставляя мокрые лужицы.
— Прости меня, прости… ПРОСТИ! — голос сорвался на хриплый крик, плечи вздымались с каждой попыткой схватить воздух. От крика разлетелись птицы, гулявшие по кладбищу. Глаза сильно щипало, от пелены слёз я не мог разглядеть ничего вокруг. Но я почувствовал цветочный запах — очень тонкий, исходящий из глубины. Я поднял взгляд и увидел прозрачный кусочек платья, витающий рядом с могилой. Краешек платья развевался от ветра. Я шире раскрыл глаза и взглянул на неё. Она была в том же платье, которое я подарил на нашу годовщину. Волосы после стрижки. И глаза — такие же выразительные. Дыхание стало чаще.
— Дорогой, ты распугал всех птиц, — прозвучал отдалённый нежный голос. — Ты каждый раз приходишь ко мне и рыдаешь, у меня сердце разрывается.
Я часто моргал, пытаясь понять, что я не сплю. Прозрачная рука легла мне на плечо, и я почувствовал лёгкое тепло.
— Милый…
Я положил свою руку поверх её — и почувствовал только своё плечо.
— Саша… Моя Сашенька, — я попытался сжать её руку, но сжимал своё плечо так сильно, что оно начинало ныть.
— Я не могу тебя обнять, хотя очень хочется, Брайс, — голос звучал нежнее с каждым словом. — Ты всё плачешь, — сказала она, — а я всё не могу тебя успокоить. Ты сам вырастил эти розы?
Я кивнул, продолжая до боли сжимать плечо. Пальцы застыли в одном положении и не сгибались.
— Я вырастил их для тебя. Как ты учила.
— Они… очень красивые. Жаль, что я не чувствую их аромата.
Я поднялся с колен. Она витала в воздухе, тусклое свечение от её платья освещало могилу. Я вытянул руку на уровне её талии, но рука прошла сквозь. По телу пробежали мурашки. Саша смотрела на меня взглядом, полным боли. Она не могла плакать. Не могла дотронуться. Она поднесла руку к моей груди — прямиком к сердцу. По мне разлилось необъяснимое тепло, пусть и лёгкое. Я чувствовал, будто что-то согревает моё сердце изнутри. Я взглянул на Сашу — её улыбка успокоила меня, слёзы засохли на щеках, оставляя тянущее ощущение. Она обхватила меня прозрачными руками. Её голова прижалась к моей груди. Я обнял её в ответ, мои руки обхватили собственные лопатки.
— Иди, милый… уже поздно. Мы увидимся завтра, я знаю.
Я тяжело вздохнул, хватая ртом воздух, и отступил от Саши. Если бы призраки умели плакать, Саше было бы намного легче. Она смотрела на меня глазами брошенного ребёнка.
— До свидания, Сашенька.
Я видел, как она машет мне рукой вслед. Я шёл, не оборачиваясь, считая каждый шаг от могилы до выхода. Завтра я вернусь к ней снова.
#Зарисовка