Метареволюция в Бурдраме

Национальный драматический театр имени Намсараева пролетел над пропастью бытия в тройном прыжке

Проснулся в холодном поту от осознаня масштабов, произошедших событий, приближение которых я пытался разглядеть. А они оказывается шли рядом под боком, не слышно для всех, пока не разразился, как гром среди ясного дня.

Но по-порядку и поподробнее, но вкратце. В мире сменилась культурная эпоха: постмодерн вытесненен на исторические задворки метамодерном. В искусстве сооветственно эстетика постмодернизма сменилась метамодернизмом.

Произошло это на Западе после нью-йорских терактов 9 сентября 2001 года, в Москве - лет 10 назад, но в Бурятии тишина, как периферия мы всегда запаздываем. Царствовал у нас по-прежнему безоговорочно постмодерн, пришедший после потрясших устои мира второй мировой войны на смену модернизма, рождённого революцией 1917 года.

Бурдрам был досего несокрушимой мандалой постомодернизма, где царствовал виртуоз его художественных методов Саян Жамбалов. А иконой стиля был, есть и останется в веках постомодернисткий шедевр Саяна и Эржены Жамбаловых музыкально-пластический спектакль "Улейские девушки", ждущий своего специального глубокого изучения.

Но вернёмся к предмету статьи. Осознание того, что наконец-то метамодерн захватил родной театр пришло после премьеры спектакля "Сделка с призраком". Режиссер Надежда Мунконова осуществила поистине революционную постановку, масштаб которой в истории театра пока трудно уместить в голове. И мы будем возвращаться и возвращаться к его осмыслению.

Если коротко, то народная артистка не только применила в спектакле современные средства художественного изображения, но раскопала саму суть философии метамодерна - вездесущую неопределенность и зависание между истиной и пропастью небытия. Зрители интуитивно это поняли, спектакль, в актуальности которого многие артисты и другие творческие работники театра сомневались, стал гвоздём репертуара. Господи, я готов об этом писать, кажется, бесконечно!

Мунконовское произведение искусства является знаковым событием и раскрывает глаза на происходящие в театре процессы, где, кажется, стирается грань между артистами и режиссерами. Оказывается его художники давно пользуются метамодернистким языком, в том числе, грешит и сам патриарх постмодернизма Саян Жамбалов, что можно увидеть в его "Ууган хубуун" (Старшем сыне).

Метамодерн провозглашает новую искренность в искусстве: восстание масс Ортега-и-Гассета, крушение кумиров и звёзд, когда любая второстепенная роль становится главной, временную и пространственную неопределенность, жизнь переходящую в смерть и обратно, стирание границы между зрителем и сценой, эклектику большого и малого, высокого с низким, важного с деталями и т.д.

Наглядным примером метамодернистского искусства можно назвать эпик Сойжин Жамбаловой "Её зовут Бальжан", где главную роль бурятской королевы Бальжин-хатан играют сменяясь по ходу сюжета три актрисы. Или же её бурятскую док-дораму "Эмгээ", где вообще перемешано во времени, пространстве и эстетических средствах, живое с неживым, сказка с жизнью, биография артистов с сюжетом.

Все-таки столичная образованность позволяет художникам держать руку на пульсе времени. Новый худрук Буряад театра Олег Юмов - яркое дитя метамодерна, художник с большой буквы, которое пишется со строчной, прововестник (annunciator) революционных преобразований в театральном искусстве Бурятии. Он давно провозглашает идеологию метамодернизм в своих работах, а мы слушаем и не слышим, смотрим и не видим.

Другими красками заиграли в голове его последние постановки. Спектакль "Барлаг" все называли рождением нового театрального жанра "бурят-дель-арте", но копать надо было глубже. Это же метамодерн! Смещено место действия: то ли Италия, то ли Бурятия, то ли ещё где-то. В одной из главных ролей - монтажник сцены. Какофония низменных страстей с философией.