О милая! О мама-монархия! Дай закрепоститься вновь. Свобода воли приносит не более, Чем стертые ноги в кровь Здравомыслящей человечине Со стадией принятия Под знаменем новой этики.
О мама-монархия! Нет сомнения лучше Поклонения государю Но осознание звания Клонит в сон Оказия. Наперекор сознанию И по приказу выходишь вон.
Определите меня! Как бюрократ человека По кипе бумажных валют. Как звать? Какого я века? И что проповедует Названый мной институт?
Я чист, но подвержен доле Судей Тиберия, Прокуроров Иудеи, Отделяющих меня от воли.
Вчера, совсем забыла, было ровно 110 лет со дня написания «Лиличке!»
Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял, а мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и су́етных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек…