Россия. Тренды недели
 
Приоритеты, ранжиры и маркеры для внешней политики
 
На прошлой неделе сразу несколько второстепенных представителей министерства иностранных дел РФ стали героями интервью отечественным СМИ. Внешнеполитическую позицию Москвы по разным вопросам озвучивали заместители министра Михаил Галузин (ТАСС) и Андрей Руденко («Известия») и директор третьего европейского департамента Олег Тяпкин (РИА «Новости»). Что самое характерное, каждый спикер выдавал суждения по своему блоку ответственности. Галузин говорил про постсоветское пространство, отношения с США и «мирное украинское урегулирование. Руденко – про ШОС, БРИКС, ЕАЭС и Азиатско-Тихоокеанский регион. Тяпкин отмечал тенденции на европейском пространстве, проводя разграничительную линию между Венгрией и Словакией с одной стороны, и остальными странами ЕС с другой стороны.
 
Последовательное появление Руденко, Тяпкина и Галузина на виртуальных страницах печати можно отнести к совпадению и случайности. В тоже время не стоит забывать про давние кулуарные разговоры об отставке Сергея Лаврова с поста министра иностранных дел РФ. Теоретически, в выступлениях двух замминистров и руководителя стратегического направления проглядывается желание «показаться в лучшем свете» перед Кремлем. Глава внешнеполитического блока – это самостоятельная фигура в дипломатическом треке, наряду с президентом РФ Владимиром Путиным, его пресс-секретарем Дмитрием Песковым и отраслевым помощником Юрием Ушаковым. Обозначение векторов и траекторий в работе ведомства может только приветствоваться, чем Галузин, Руденко и Тяпкин занимались в своих интервью.
 
Любопытный момент – это приоритеты во внешней политике. Во-первых, ранжир направлений считывается через риторику. Олег Тяпкин использовал стереотипные и где-то даже уничижительные термины в адрес Брюсселя: «набивший оскомину сюжет о руке Москвы», «попустительство евробюрократов», «продолжает с азартом разрушать». В паре мест проскакивало некоторое сожаление, что отдельные участники ЕС отказались от конструктивного сотрудничества с Россией, но, в тоже время, Кремлю не проблема найти партнеров в иных регионах. О поиске и разработке новых (или восстановлении прежних связей) говорил Андрей Руденко, в контексте расширения ЕАЭС, отмечая, в положительном ключе, подписанные соглашения о свободной торговле с Индонезией и Сингапуром.
 
Во-вторых, насущной остается тема «выстраивания новой архитектуры безопасности». Причем, на евразийском континенте, о чем рассказал Михаил Галузин в своем интервью ТАСС. Слова Галузина – это задел на новый тренд, что неудивительно при его личном участии в переговорах с делегациями Вашингтона и Киева в рамках «мирного украинского урегулирования». Основной принцип для добрососедского сосуществования на континенте – это взаимный отказ участников архитектуры от «выстраивания своей безопасности за счет безопасности других». Мысль Михаила Юрьевича нуждается в доработке, например, в части, что не может быть никаких договоров или военно-политических блоком между отдельными участниками, что будут создавать напряженность, но идея хорошая.
 
В-третьих, имеются отдельные маркеры, которым тоже уделяется внимание во внешней политике. Например, «использование национальных валют во взаимных расчетах», что обозначается как «системообразующий фактор в развитии торгово-экономических отношений на современном этапе». Или укрепление участия Москвы в иных интеграционных объединениях, вроде Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Или восстановление политико-экономических связей с Республикой Кореей. Особняком в перечисленных вопросах стоит проблема заключения мирного договора между Россией и Японией, но здесь пока без изменений. Хотя любое конструктивное соглашение между Москвой и Токио помогло бы снизить напряженность и убрать потенциальную точку риска на Дальнем Востоке.