На самом деле, иранские проекты "Росатома" - это намного меньше, чем верхушка айсберга.

В свое время Сергей Кириенко, переходя из "Росатома" на пост первого заместителя руководителя АП, продавил достаточно интересную концепцию: помимо ставки на углеводороды, Россия должна использовать атомную энергетику как параллельный инструмент экспорта.

И здесь есть сразу два ключевых (стратегических) преимущества: во-первых, Россия остается в игре в энергосекторе, и даже если по нефти и газу будет ценовая просадка, то это можно компенсировать атомкой. Во-вторых, что намного важнее, атомная энергетика - это сложный комплекс технологий, по уровню емкости высоких технологий не уступающий военке. При этом атомная энергетика, в отличие от продажи углеводородов, формирует технологическую привязку по длительному обслуживанию своих объектов.

Надо признать, что данная ставка во многом сыграла, причем, максимально удачно: в "сытые" нефтяные годы Россия активно инвестировала в зарубежные АЭС с целью получить контроль над эксплуатантами. Например, в АЭС "Аккую" в Турции Россия почти полностью строит за свой счет, действуя по схеме Build-Own-Operate (BOO) — «строй-владей-эксплуатируй». С этой точки зрения потерять активы в Турции было бы страшнейшим ударом.

В Иране ситуация иная, там идет достройка оставленного немецкого проекта по принципу turnkey (под ключ) или EPC-контракт с элементами долгосрочного сервисного обслуживания, но не BOO. Но срыв иранских договоренностей может поломать всю долгосрочную стратегию России в атомной сфере, с риском схлопывания турецкого проекта. Это не просто станет тяжелейшим ударом по "Росатому" - это разрушит достаточно успешную (до этого) многолетнюю стратегию, где основные затраты (и они колоссальные) уже понесены. Их никто не вернет. Не факт, что такой исход отразится на судьбе Кириенко (все же, форс-мажор), но тектонические последствия выглядят неизбежными.

По сути, Кириенко лоббировал процесс создания сферы интересов России, аккумулировавшей самые сильные стороны ключевых экспортных направлений: масштаб и контроль за энергорынками, как у углеводородов, а наполненность высокотехнологичной и интеллектуальной компонентой не ниже, чем у военного экспорта.

Если потерять Иран, то блестящая конструкция может посыпаться, как карточный домик. Повторимся, масштаб потрясений для России в этом случае выйдет далеко за рамки технологического приличия.