Александр Башлачёв
 
      Новый год
 
Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана!
Ровно в двенадцать нам разрешают вход.
Мокрый от пены и, безусловно, пьяный
Я удираю в новый грядущий год.
 
С треском разбив ёлочные игрушки,
Рвётся к столу общество ассорти.
Мне хочется стать взрывчатою хлопушкой
И расстрелять всех вас залпами конфетти.
Но нужно включиться
И-раз-два-три! — веселиться.
А лучше всего напиться
Вдрызг.
Рухнуть под стол
Пластом.
Кто-то из женщин
В маске лисицы
Приветливо машет мне своим
                                       пушистым хвостом.
 
Там, наверху, счетчик стучит всё чаще.
Там, наверху, скоро составят счёт.
Кто-то открытку бросил в почтовый ящик.
Может быть, ангел? Может быть, пьяный чёрт?
 
В этом году я выбираю чёрта.
Я с ним охотно чокнусь левой рукой.
Я объявляю восемьдесят четвёртый
Годом серьёзных мер по борьбе с тоской.
Но в комнате пусто.
Смазаны краски.
Слышен могучий
Храп за стеной.
Кто-то из женщин
Сбрасывает маску
И остаётся
Рядом со мной.
 
Как хорошо, когда некуда торопиться.
Славно проспать первый январский день.
Надо бы встать, чтобы опохмелиться,
Надо бы встать, но подыматься лень.
 
В куче кассет местный рок-клуб — по росту.
Маршевый шаг вперёд, два шага назад.
Ровно в двенадцать — Всеволод Новгородцев
И модная группа «Фрэнки гоуз ту Ленинград».
И мы засыпаем.
Что нам приснится?
Лес и дорога.
Конь вороной...
Кто-то из женщин
В маске лисицы
Утром проснётся
Рядом со мной.
 
Кто-то из женщин быстро с постели встанет.
Выгладит платье и подойдёт к столу.
Кто-то из женщин всё по местам расставит.
Где-то в углу на кухне найдёт метлу.
 
Кто-то из женщин ловко сметёт осколки.
Вымоет чашки с мылом и кипятком.
Снимет игрушки. Выбросит наши ёлки.
И, не прощаясь, щёлкнет дверным замком.
А солнце всё выше!
И скоро растает...
Деды Морозы
Получат расчёт.
А, сидя на крыше,
Скорбно глотает
Водку и слёзы
Маленький чёрт.
 
Декабрь 1983