Лет десять уже назад я несколько раз наведывался в Уфу по делу срочно. И один из собеседников поинтересовался, не хочу ли я познакомиться с Рахимовым.
Тогда он уже был почти оппозиционером. С Путиным иногда встречался, но в республике с кислородом были проблемы. Ожидал увидеть какой-нибудь роскошный дворец с фонтанами и павлинами, а оказался в офисе с евроремонтом из 90-х.
На столе лежали «Советский спорт» и «Новая газета» - странный для тирана набор. Собеседник то ли в шутку, то ли всерьез попенял мне как старому знакомому - мол, не первый раз в республику приезжаешь, а не заходишь. Хотя, казалось бы, откуда он вообще мог обо мне знать?
Показалось, что он не особенно уже слушал, но рассказывал много (особенно про хоккей, откуда его не успели выдавить) и глаза были живые и неравнодушные. Что, конечно, вызывало симпатию - неравнодушные уже тогда были не в избытке.
Кто-то из экспертов уверял меня потом, что приватизация башкирской нефти в нулевые была не прихотью «красного директора», а результатом давления изнутри семьи - мол, мы столько лет терпели твое отсутствие дома из-за занятости работой и заслужили. Не знаю, правда ли - но увиденный мной весьма аскетичный Рахимов внешне этой легенде вполне мог соответствовать.
Как-то так.