Салават Юлаев, корабль Тесея и четыре фрагмента чугуна
 
У древних греков был философский спор: остается ли корабль Тесея тем же кораблем, если сгнившие доски постепенно заменить новыми? А если старые доски собрать отдельно, какой из двух кораблей считать подлинным? Спор вокруг памятника Салавату Юлаеву неожиданно пришел к тому же вопросу.

Эльза Маулимшина опубликовала в соцсетях серию постов, где будущая бронзовая отливка названа «новоделом» и «муляжом», а проект реставрации фактически представлен как уничтожение памятника.

Здесь есть странная деталь. Маулимшина входит в Наблюдательный совет по реставрации памятника при Башкультнаследии и имела доступ в специальную мастерскую.

Этой весной она вместе с другими членами совета осматривала разобранные элементы скульптуры, слушала реставраторов и задавала им вопросы.

Участникам показали трещины, опасные разрывы по сварочным швам и коррозию с внутренней стороны оболочки.

В июльских публикациях этот личный опыт почти исчез. В центре аргументации оказались лабораторные исследования четырех фрагментов. Их прочность на сжатие стала основанием для вывода Эльзы Маулимшиной о возможности сохранить весь монумент на открытом воздухе.

Проблема заключается в масштабе такого вывода. Протокол описывает свойства четырех фрагментов чугуна. Безопасность 40-тонной сборной скульптуры зависит от состояния оболочки, многочисленных сварных швов, креплений, трещин, внутреннего стального каркаса, плинта, постамента и фундамента. Хороший показатель отдельного образца еще ничего не говорит об устойчивости всей конструкции.

Так же работает аргумент о коррозии глубиной до одного миллиметра. Эта цифра относится к исследованным фрагментам. Она не отменяет разрывы швов, раковины, внутренние полости, выкрашивание металла и дефекты каркаса, которые стали видны после демонтажа и расчистки. Именно для оценки этих повреждений общественников допустили в мастерскую.

И здесь возвращается тот самый парадокс корабля Тесея. По оценке реставраторов, при возвращении чугунной версии пришлось бы заново отлить до 80% поверхностей и частично заменить каркас. После такой операции вопрос о подлинности становится куда сложнее формулы «оригинал против копии». Бронзовый вариант (а не копия – к слову о навешивании ярлыков) предполагает сохранение формы, размеров и пластики скульптуры.

Формы для отливки снимут с существующего памятника. Выбор бронзы связан и с первоначальным замыслом Сосланбека Тавасиева, который изменили уже в процессе создания монумента по экономическим причинам.
Чугунный оригинал планируют законсервировать и музеефицировать. Место его размещения, сроки и финансирование требуют отдельного публичного решения. Это нормальный предмет для общественного контроля.

Отсутствие готового проекта музейной экспозиции не доказывает намерение уничтожить скульптуру.
Правовые претензии Маулимшиной также остаются позицией автора обращения. Проект получил положительный акт государственной историко-культурной экспертизы и был вынесен на общественное обсуждение. Спор о применении 73-ФЗ могут разрешить Минкультуры России или суд. Публикация в соцсетях и обращение в ВООПИиК сами по себе не превращают авторскую трактовку в установленный факт нарушения закона.

Маулимшина вправе спорить с экспертами – статус участника Наблюдательного совета предполагает особую ответственность за полноту картины. Поэтому главный вопрос сейчас адресован именно ей: почему из громкой версии о «подмене памятника» выпало то, что она сама видела в реставрационной мастерской?

Это возвращает разговор к тому, что именно считать сохранением памятника, если большая часть чугунной оболочки подлежит замене в любом случае? Ответ требует всей совокупности технических данных. Ярлыки «муляж», «новодел» и «уничтожение» этот ответ только подменяют.