Исследуя образ схоластического мышления, свойственного Фоме, Киттлер заключает, что его «можно представить сдержанно, а можно и весьма драматически». В первом случае мы остаёмся в границах системной проблемы, которой страдало средневековье: «необходимости посредничать между текстами и мыслительными мирами, совершенно отличавшимися друг от друга (еврейскими, греческими и латинскими)».
Указанием на еврейский Ветхий Завет как на предшественника греческого Нового Завета Аквинат разрешает проблему конкордации; все острые грани, которые иудейская вера противопоставляет вере христианской, могут быть весьма элегантно сглажены.
«Драматическая» же интерпретация связана с «восхищением относительно сути Господа, обладающего бóльшим могуществом и техникой, чем все боги и богини Греции вместе взятые»:
Он сотворяет tout court [вообще, целиком и полностью] мир. Мир более не именуется вечным, как это имело место у Аристотеля, а предстаёт созданным всемогущим Богом в определённое и определяемое время истории, предстаёт созданным из Ничто. Это creation ex nihilo [творение из ничего] приносит в упомянутый мир (mundus, лат.) и метафоры, которые не остаются просто на бумаге, но даны как сущие столь же и в ощущениях, как и «исторически»… Бог христиан, как вы услышали, тем самым предстаёт как поэт, поэт непревзойдённый и величайший.
О том, как именно схоласт выходил из затруднительного положения, когда Откровение противоречит Разуму, читайте в карточках.
#киттлер