Джаз, ночные неоновые огни, обречённые мужчины и роковые женщины — и много сигаретного дыма. Это январь в Петербурге характерные элементы фильмов жанра нуар 40–50-х годов. Однако и в неонуарах 80-х встречается то же самое — простое ли это подражание?

Ричард Дайер в своей книге «Пастиш» показывает, что нет, и находит несколько ключевых расхождений между ними. Делает он это на примере музыки неонуаров, фокусируясь на саундтреке американского фильма 1981 года «Жар тела».

Какими бы типичными ни казались мелодии саксофона, звучащие за кадром, Дайер пишет, что классические нуары на самом деле звучали иначе:

В них попадается джаз, но только когда его исполняют в ночных клубах (и играют его часто белые), и это либо джаз на фортепьяно, либо вокальная баллада, либо хот-джаз. Джазовый звук анахроничен вдвойне: он не только отсутствует в более ранних нуарах, но и представляет собой мягкий, прихотливый томный «полуночный джаз», продукт 1960-х и последующего периода.

Неонуар подражает, но делает это как бы неправильно или, как пишет далее Дайер, «…имитирует не собственно настоящий нуар, а воспоминание о нём, которое может оказаться неточным или избирательным».