🌟🌟 пост. 🤩
Джонни Барсад

🤩🤩
🤩🤩 ❕️Это всё был только
плохой сон?

Мужчина вскакивает, будто просыпаясь от самого отвратительного кошмара в его жизни. Хотя, почему будто, если он ощущался именно так. И самое обидное, он не помнил что было там. Туловище поднялось за миг, а руки рефлекторно потянулась в сторону, будто ища что-то.

Ничего не было.

Паранойя?

Усаживаться на тёплую и мягкую постель так неправильно, но пальцы касаются ткани, вжимаются до прогинающегося матраса. И всё это — поразительно реально. Вот что делает с людьми их работа, совсем родной дом не могут признать. Пара секунд уходит лишь на то, чтоб насладиться одеялом, подушкой, прижимаясь к ним. Тёплый ото сна хлопок так приятно льнёт к рукам. Он вернулся из ада🗞, вот какая мысль преследует его, пока Барсад сидит в обнимку с кучей вещей. Только он не помнит сам ад, холодно, слякотно и неприятно одиноко.

— Сынок, ты совсем с катушек слетел? — Отец смотрит на своего сына с недоумением, в общем мало кто готов понять, зачем взрослый мужчина сидит на кровати вжавшись в подушки и одеяло.

— О... я просто, сон не из приятных был

— Взрослый лоб, а такой ерундой занимается. Больше не поднимайся так, будто смотрел на мой труп.

Пожилой мужчина уходит, ворча себе под нос что-то о Джоне. Такое родное заливается в душу Барсада, когда он проживает эту сцену. Но что ему не нравится, так это преследующее чувство неправильности.
Стрелки на часах указывают на пол пятого. Джон понимает, что сон к нему больше не придёт.
❕️А покидать постель оказывается ещё более мучительным, чем просыпаться.

➿➿➿➿ 🌟 ➿➿➿➿

На кухне сидит отец, важно читая газету. Даже удосужился надеть очки. В таком молчании Барсад ищет, чем можно перекусить перед работой. Обшаривая с самых верхних полок, пока терпение отца не заканчивается.

— Как тебе работа? — весьма серьёзно спрашивает главный член семьи. На лице застыло самое суровое выражение, с приподнято-разочарованной бровью.

— Это проверка на трезвость? — Отшучивается Барс, но отлипнуть от шкафчиков всё же решается.

— Нет, мне просто не нравится, как человек устроивший ограбление до сих пор ходит по улицам. — отец даже не смотрит на сына, бурчит куда-то за газетой. — Мы таких Робин Гудов отстреливали из ружья.

— Не начинай.

— Я военный, Джон. А мой сын — слуга народа. Слуга, как так можно вообще сказать было. — старший Барсад продолжил возмущения, пока Джон трёт свой лоб от усталости. С одной стороны это была забота, с другой стороны он прав. Разобраться с тем лысым сумасшедшим стоило.

Аппетит быстро пропал, поэтому Джонни поспешил убраться из дома, пока ему не досталось ещё парочка нравоучений. Например на работу.
Уже в привычной форме, Барсад поспешным шагом направляется в участок. Перепрыгивая, как ребёнок, лужи, и уклоняясь от капель с крыш. Он смотрит куда-то дальше каменной плитки под ногами, и будь в такую рань народ, обязательно бы в кого-то врезался. К счастью добраться получилось без происшествий. За исключением мешанины из всех мыслей, которые с каждой секундой всё больше путались между собой. Тот грабитель, непонятный сон, в общем всё шло через жопу. Если говорить это на простом мирском языке.

В участке спёртый воздух, темнота и своеобразная атмосфера, после которой хочется выпить пиво с друзьями. На улице только пять утра, не забывайте. На столе же со вчерашнего вечера остались все найденные данные о том человеке. Он ушёл поздно и пришёл рано, так ради приличия Барсад заваривает кофе, не чай, чёртовы британцы. Кружка встаёт на законное место стола, пока бедная шляпа небрежно брошена куда-то рядом.
Джон усаживается за дело, разбирая прошлые находки, ему даже подкинули примерную внешность, набросок карандашом. Один из свидетелей смог зарисовать — так ему объяснили. Сначала хочется игнорировать эту бумажку, явно мало повлияющую на само дело. Но интерес берёт своё, руки почти чешутся, пока он сидел и всматривался в детали дела.