Продолжение.

Вопрос в том, что многие инициаторы и руководители этой кампании во второй половине 30-х гг. сами стали жертвами репрессий, что по мнению потомков и некоторой части историков как бы сняло с них политическую ответственность за перегибы при коллективизации.
Вместе с тем, хотелось бы отметить, что общее негативное отношение к коллективизации, форсированному оседанию и конфискации байских хозяйств никак не влияет не то, что никто, даже самые упоротые либералы и национал-популисты не призывают к возврату к кочевому образу жизни. Интересно, что тут историческим идеалом считает исламизированное патриархальное общество, которого никогда не существовало в Казахстане (не считая части южных областей).
Что касается репрессий 1937-1938 гг., то указывая на их жесткость и опять-таки кампанейщину, отметим несколько обстоятельств.
Высокие цифры "квот" по республике во многом обусловлены большим количеством ранее сосланных в КазССР представителей кулачества, казачества, троцкистов и иных категорий.
Во-вторых, очень сложно говорить о том, что "была уничтожена вся национальная интеллигенция", поскольку сходу можно назвать десятки имен тех, кто репрессий пережил, включая, скажем, Ауэзова, Сатпаева, Муканова, Мусрепова и других - при том, что на многих из них в органах НКВД имелись обширные досье.
В-третьих, мало известно печальное обстоятельство, что вторая волна репрессированных активно участвовала в арестах и осуждении первой волны, а представители первой немало сил потратили на борьбу с политическими противниками в предыдущий период.
В мемуарах одного из региональных руководителей есть описание ситуации, когда он был арестован на следующий день после утверждения списков на арест, а в лагере столкнулся с уже осужденным следователем по его делу.
Есть письмо группы старых большевиков, освобожденных из лагерей в начале 1950-х гг. о том, как один из действующих руководителей республики лично пытал их на допросах.
Эти и иные документы рассекречены давным давно, но никому оказались не нужны.
У нас склонны идеализировать своих и во всем обвинять чужих (или центр, или предшественников), а кроме того существует прямо-таки устойчивая традиция вырывать события из исторического, географического, политического контента и создавать из них мифы.
Это были сложные и жестокие времена и крайне затруднительно экстраполировать на них сегодняшние нормы. Президент Токаев сказал : "Прочтение истории не должно находиться под влиянием текущего политического момента. Но, к сожалению, это происходит сплошь и рядом". Президент произнес очень слова, с которыми нельзя не согласиться: "Прошлое, каким бы трагическим оно ни было, не должно стать препятствием к развитию и прогрессу нашего народа. Нельзя постоянно жить прошлым, воспринимая современные реалии через призму ушедших эпох. Нам нужен широкий, панорамный взгляд на историю. Нужно освобождаться от комплекса жертвы, ведь постоянно смотреть назад – это проявление слабости".