Умерла Галя Иванчук, создатель и вдохновитель московского клуба «Массолит».

С этим клубом, который когда-то находился внутри дворовых лабиринтов на Чистых Прудах, началась наша с Аней история любви, выросшая в целую семейную жизнь.

Кажется, это был конец марта 2014 года. Я приехал из Питера, где жил тогда, в Москву выступать. Настроение у меня было настолько паршивое, что даже бухать не хотелось. Погоды стояли холодные, хоть и на улицах уже подтекало. Клуб этот я и сам еле отыскал: шастал-шастал по дворам, пока не наткнулся на массивную железную дверь, ведущую в подвал с теплыми трубами. На двери висел тетрадный листок в клетку, наскоро приклеенный скотчем. На нем шариковой ручкой было выведено слово «Массолит».

План-капкан. Стучишь, тебе открывает Галя. Внизу накурено, тепло, напитки какие-то. Сцена, перед ней столики. Настоящий андеграунд.

В тот вечер на концерт пришло, допустим, человек 25 (я не помню, сколько). Почти все знакомые. И среди них была Анька в белой шубке. Мы с ней несколько лет уже на тот момент дружили, я иногда захаживал к ней в гости (преимущественно, нетрезвый и вонючий с дороги). Она всегда безропотно сносила мой бродяжий дух, отмывала мои замызганные кеды и укладывала меня спать. И эти отношения были чисты, словно детский сон.

На этот концерт я её почему-то не позвал. Возможно, посчитал, что место для нее слишком странное. Но она пришла сама. Рассказывала уже после, как почти потеряла надежду в мартовских сумерках отыскать эту дурацкую дверь, как уже повернула назад, отчаявшись, но вдруг встретила знакомую девочку из нашей тусовки, и та уже провела её.

Концерт был, по моим воспоминаниям, странный, но чем страннее тебе кажется концерт, тем интереснее он оказывается для зрителей. Не успел я отдышаться, как Анька вошла в гримерку и сказала, что пора рожать детей. И хорошо бы от меня их родить. Но для этого надо как минимум жениться и так далее. И если я, лопоухий кретин, бродяга и увалень, буду продолжать постоянно сливаться, то ей придется выйти замуж за кого-нибудь другого.

Это было самое прекрасное, что я слышал в своей жизни. Дальше — вы знаете.

Мы провели чудесное лето. В самом начале сентября отправились в ЗАГС подавать заявление. Анька никак не могла во все это поверить. А меня вообще не особо интересовала бюрократия процесса: я маялся, сидел в планшете, и на вопрос «а нужны ли вам голуби?» реагировал с презрительным равнодушием, чем вводил невесту в глубокую скорбь.

А за полторы недели до этого дня, я, помню, всплеснул руками, судорожно набрал Гале сообщение с просьбой забронировать за мной концертную дату в том же «Массолите», ибо не мог придумать способа лучше, чтобы сообщить миру о своём решении жениться, а также сделать Аньке предложение руки и сердца прямо на сцене того клуба, где всё у нас и завертелось.

На следующий день после подачи заявления (четвертого сентября, по-моему) в «Массолите» опять собрались друзья и знакомцы, Аня привела маму, папа Игорь тоже слинял с какого-то спектакля и заявился к нам. Моя мама, разумеется, тоже приехала. Кажется.

Прямо там, сыграв какую-то душещипательную песню, я вызвал на сцену Аньку и вручил ей кольцо, купленное в Греции на острове Патмос, где мы летом гостили. Половина публики жарко аплодировала, другая половина сидела в странном стеснении. Будущая теща окаменела и смотрела сквозь воздух. Тесть сказал:
— Ритмичный парень! Молодец, дочка!

Галя налила всем настойки.

Как всегда, уходит человек, а мы говорим о себе. Как не изгаляйся — все равно получается о себе. Но получив вдруг такое вот печальное известие, понимаешь, что не было бы Гали, этих людей на концерте, «Массолита», принявшего меня с двумя концертами в тот год, когда я почти никому ещё не был нужен — не было бы, возможно, нашей с Аней семьи, не было бы (ужас какой!) наших прекрасных детей. И — кто знает — возможно, ничего не было бы из того, что есть сейчас, и без чего жизнь кажется уже невозможной.

И Галя, оказывается, сыграла в моей жизни такую важную роль, сакральную роль, а я понял это только сейчас.

Милая Галя, светлая тебе память. Мы ещё обязательно встретимся.