🟥 Пишут, что Игорь Краснов продолжает перестраивать судебную систему под более жёсткую вертикаль. Федеральные суды предположено лишить статуса юрлица, а их финансовое и материально-техническое обеспечение передать Судебному департаменту. Аппаратный эффект очевиден: председатели региональных судов теряют часть финансовых и хозяйственных рычагов, тогда как центр получает дополнительные возможности контроля.

◼️Но одновременно Краснов работает со средним и нижним звеном. Судьям и сотрудникам аппаратов предлагаются доплаты за сложность и напряжённость, помощникам и секретарям – ещё и за особый процессуальный статус. Получается классическая аппаратная комбинация: ослабить верхушку на местах, забрать её рычаги наверх и одновременно получить дополнительную лояльность «винтиков» в основе судебной машины.

◼️ Причём Краснов концентрирует не только административные и финансовые рычаги. Верховный суд последовательно добивается большего единообразия судебной практики и усиливает значение собственных правовых позиций. В результате вокруг председателя ВС постепенно выстраивается вертикаль, позволяющая влиять на систему сразу через несколько контуров – организационный, финансовый и собственно судебный.

◼️И здесь проявляется более широкая политическая интрига. Краснов – сравнительно молодой для российской высшей номенклатуры руководитель, прошедший Следственный комитет, Генпрокуратуру и теперь получивший одну из ключевых государственных институций. Переход из Генпрокуратуры в Верховный суд не вывел его из большой аппаратной игры, а дал новую площадку для укрепления собственного веса.

◼️ Именно поэтому Краснова нужно рассматривать в числе фигур, за которыми стоит наблюдать в контексте будущего транзита власти. Сейчас он одновременно укрепляет свою вертикаль, получает дополнительные рычаги внутри крупной государственной системы и делает ставку на её среднее и нижнее звено.

🟥 Достаточно ли этого, чтобы говорить о нём как о будущем преемнике Путина – пока неизвестно. Но если Краснов действительно рассматривает дальнейшее политическое продвижение, нынешняя стратегия выглядит логично: сокращать автономию региональных элит, концентрировать управление наверху и расширять собственную опору внутри системы. Так создаётся уже не только аппаратный вес, но и потенциальный политический капитал.