Последние заявления посольств России в Ирландии, Бельгии и Британии о готовности применить ядерное оружие в случае блокады Калининграда вызвали в Европе скорее усталость, чем тревогу. Представители европейской дипломатии, в ответ на подобное, ограничились формулой об «очередной попытке запугивания», прямой реакции от ЕС, Берлина или Варшавы не последовало.
 
Это закономерный итог четырехлетней практики. С 2022 года поток заявлений о возможном применении ядерного оружия от российских чиновников шел непрерывно. Западные эксперты прошли с этой риторикой полный цикл: от реального страха в 2022 году, до привыкания и игнорирования. Французские аналитики еще в конце 2022 года предупреждали, что частое использование сдерживающих угроз приводит к их истощению, а «красные линии», о которых объявляли многократно, утрачивают сдерживающую ценность.
 
Проблема в том, что в России так и не сформировалась единая информационная политика по ядерной тематике. Эта тема прозвучала от президента России в феврале 2022 года, а потом подхватили госчиновники, депутаты и различного вида эксперты. Критерии применения формулировались расплывчато и противоречиво, «красные линии» объявлялись и переходились десятки раз. Для стратегического предупреждающего сигнала это неприемлемо, ведь угроза работает только когда она редка, исходит из одного авторитетного источника и привязана к проверяемому условию.
 
Текущая волна выглядит как попытка МИДа навести порядок и вернуть сигналу вес. Однако она запоздала и сам канал донесения не соответствует уровню угрозы. МИД на уровне посольств не может решить задачу, которая в прерогативе высшего политического руководства России.
 
Эти сигналы от высшего политического руководства и содержать четкие проверяемые критерии, а не расплывчатые формулы вроде «война будет быстрой». Формат должен быть четкий и ясный: «если произойдет конкретное событие «А» — последует конкретное действие «Б»», чтобы было понятно любому европейскому обывателю.
 
Да, это опять «красные линии», но уже в отношении Европы, а не Украины, европейцы будут опасаться перепроверять их прочность на собственной шкуре, а не шкуре украинцев.