Ударим кирпичегами цифровизации по логике и здравому смыслу. Почему стране нужна умная пропаганда. Первая часть
 
Второе дыхание получило знаменитое интервью депутата Сергея Боярского от августа сего года. Где глава Комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи заявил, мол-де, запуск национального мессенджера «торжественно закрыл» последний кирпичег в фундаменте цифрового суверенитета страны. Ну да, ну да…
 
Придется разочаровать Сергея Боярского: нет, не закрыл. Даже и близко. И даже на пользовательском уровне. И наличие МАКСа, на фоне десятков аналогичных приложений и мессенджеров в мире, никаким критерием пресловутого "цифрового суверенитета" уже давным-давно не является.
 
Даже не вспоминая США с их десятком аналогов (Messenger, FaceTime, iMessage, Signal и т.д.), Китай с его Weixin/WeChat от Tencent или Южную Корею с KakaoTalk, есть Вьетнам с Zalo от VNG, Турция с BiP от инженеров Turkcell, Индия с Sandes, Израиль с WhatsApp, Япония с Line, Франция с Tchap. И т.д. и т.п. Дальше лень вспоминать. Так что наш МАКС стоит в перечне функциональности где-то ближе во втором десятке. Про тоже наш очень крутой Телеграм даже не упоминаю.
 
Но дело даже не в месте в перечне. Дело в том, что мессенджер – это верхушка айсберга. И даже не верхушка, а ее блестящая макушка, которую удобно показывать с трибуны. Настоящий цифровой суверенитет начинается сильно ниже уровня пользовательского приложения – там, где решается, будет ли у страны вообще возможность запустить хоть один «суверенный» сервис завтра.
 
Что такое суверенитет на самом деле
 
Чтобы он был, России нужен контроль над всей цепочкой, по которой цифровая услуга доходит до человека. Создать мессенджер – значит контролировать сам сервис. Это не особенно отличается по уровню «суверенности» от тезиса, что «мы написали сайт, теперь мы владеем Интернетом».

Да, у России уже есть отдельные сильные самостоятельные звенья. Например, внутренние карточные платежи обрабатывает российская НСПК, на ее базе работают «Мир» и СБП. Поэтому говорить, что цифрового суверенитета нет вообще, было бы неверно. Но и объявлять его завершенным – просто смешно.

Человек пользуется сервисом через смартфон, операционную систему, магазин приложений и сеть связи, сервер работает на оборудовании, которое нужно выпускать, ремонтировать и обновлять. И вот этот вот все - должно производиться у нас в стране. Тогда будет контроль над всей цепочкой. Что из этого есть? Да почти ничего.
 
Главные незакрытые задачи
 
Доменные имена. Кто держит корневые зоны, кто управляет DNS-инфраструктурой, кто может отключить домен или переписать маршрутизацию – вот где начинается реальная власть. Мессенджер можно переустановить, домен – нет. Пока ключевые узлы адресации в мире контролируются структурами, аффилированными с США, любой «суверенный» сервис остается гостем в чужом доме. И это не абстракция: достаточно вспомнить, как быстро отключают целые сегменты по одному решению регулятора.
 
Микросхемы и оборудование для их производства. Нужно уметь серийно выпускать необходимые процессоры, память и другие компоненты, а также обслуживать производственные линии. Платы памяти, контроллеры, DRAM, NAND – критическая основа любого устройства. Без собственного серийного производства разговор о независимости превращается в разговор о независимости витрины на чужом складе. Причем речь не только о топовых решениях: даже бюджетные компоненты, без которых не собрать ни смартфон, ни базовую станцию, в значительной степени импортируются.
 
Возможность доставить приложение пользователю. Случай с МАКС показывает разницу особенно ясно: сервис российский, однако после удаления приложения с iPhone повторно установить его нельзя, а уведомления о сообщениях и звонках не приходят. Магазин приложений – это тоже звено цепочки, и оно не наше. Где тут суверенитет, если на 20-25% телефонов в стране МАКС, возможно, в скором времени станет недоступным? А если к блокировкам на территории России добавится китайский Хуавей, который заблокировал пока МАКС только за пределами России, то будет уже 25-30%.
 
Вторая часть тут.