Финансирование российской науки упирается в потолок, не достигнув результата

Как пишет «Коммерсантъ» со ссылкой на расчеты ВШЭ, в 2025 году внутренние затраты на исследования и разработки достигли 2,1 трлн рублей, или 1% ВВП против 0,96% годом ранее. Доля государства снизилась с 66,6% в 2023 году до 65% в 2024-м и 63,4% в 2025-м, тогда как доля бизнеса выросла до 33,4%. Из этих цифр легко сделать вывод: государство постепенно уступает место частному капиталу, а российская наука становится более рыночной. Но всё сложнее.

В 2025 году в наблюдение впервые полноценно вошли микропредприятия. Они резко увеличили число учитываемых организаций, но почти не изменили общий финансовый масштаб отрасли: на крупные и средние компании по-прежнему приходится 94,6% всех затрат на НИОКР. С этого ракурса, никакого ухода государства не видно. Его доля составила 65,6% против 65% годом ранее, а доля бизнеса — 31,9% против 32,2%. Более того, в постоянных ценах государственное финансирование выросло на 3,7%, предпринимательское — лишь на 1,5%. Финансирование растет, но главным заказчиком исследований остается государство.

Россия 8-я в мире по объему расходов на исследования и разработки. По госвложениям и вовсе четвертая — $45,9 млрд, после США, Китая и Германии. То есть проблема России не в слабом участии государства. Напротив, госфинансирование науки по мировым меркам достаточно большое. Это не значит — достаточное для выполнения задач.

Проблема в корпоративном секторе другого рода, мизерное финансирование. В Китае бизнес обеспечивает 79,5% финансирования исследований и разработок, в Южной Корее — 78,5%, Японии — 77,5%, США — 68,7%, Германии — 62,6%. В России — около трети. Для понимания, китайские компании ежегодно направляют на НИОКР суммы, эквивалентные $817 млрд, российские — $24,2 млрд.

В крупнейших экономиках НИОКР давно стали не столько расходами «на науку», сколько инструментом корпоративной конкуренции. Автопроизводитель вкладывается в новую батарею, фармкомпания — в молекулу, производитель электроники — в следующий техпроцесс не из академического интереса. Отказ от исследований означает риск потерять рынок.

В России это намного слабее, значительная часть технологически сложных отраслей связана с государством, государственными компаниями или госзаказом. Даже с учетом того, что после 2022 года объективный спрос на российские НИОКР растет, из-за импортозамещения.

Технологический суверенитет сам по себе еще не означает появления полноценной частной экономики исследований. Государство может профинансировать создание двигателя, станка, электронной компонентной базы или нового материала. Более сложный вопрос — появится ли затем рынок, на котором компании будут самостоятельно финансировать следующее поколение этих технологий. И эти рынки надо искать.

Российская стратегия научно-технологического развития ставит амбициозную цель: общие расходы на НИОКР должны достигнуть не менее 2% ВВП, а к 2035 году частные инвестиции — быть не ниже государственных. Сегодня расходы составляют только 1% ВВП, а государственные деньги примерно вдвое превышают средства предпринимательского сектора.

Следовательно, решить задачу одним увеличением бюджетного финансирования невозможно. Чтобы выйти к 2% ВВП и одновременно изменить структуру источников, должен существенно вырасти именно корпоративный спрос на технологии. И главный вопрос здесь не в том, удастся ли административно заставить компании больше тратить на НИОКР. Важнее, возникнет ли среда, в которой не заниматься собственными технологиями станет дороже, чем заниматься ими.