Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть первая.
 
В продолжение предыдущего поста. О каких подходах может идти речь.
 
Первое. Разница между понятиями фронта и тыла постепенно стирается. Увеличение дальности полета дронов, увеличение их боевой части привело к тому, что разница между понятиями фронта и тыла серьезно стерлась – действия на ЛБС могут стоять, не двигаясь ни туда, ни сюда месяцами, а вот тыл будет находиться под постоянными ударами.
 
Второе. Если враг систематически атакует нашу территорию, наш глубокий тыл, то это не СВО на чужой территории, а это война на нашей. Специально посмотрел определения – что такое СВО и что такое война. И вот что обнаружил.
 
СВО (специальная военная операция) – это юридический и политический термин, который был введен в российское законодательство для обозначения боевых действий на территории Украины, которые ведутся без формального объявления войны. Это не «война» с точки зрения права. Главное отличие – в названии. СВО позволяет государству применять армию за рубежом, но при этом не переводить всю страну на режим военного времени в классическом понимании (с всеобщей мобилизацией экономики, комендантским часом по всей стране и т. д.). Это дает больше гибкости внутри страны.
 
СВО планировалась как ограниченная воинская операция на территории противника (в основном). 24 февраля 2022 года президент России В.Путин обозначил цели СВО: уничтожение угрозы для существования России; защита населения Донбасса; демилитаризация и денацификация Украины; привлечение к ответственности лиц, виновных в преступлениях против мирных жителей Донбасса.
 
Именно поэтому серьезным шоком для российского общества стало вторжение ВСУ 6 августа 2024 года на территорию Курской области, из которой мы смогли их выдавить только в конце апреля 2025 года.
 
Сейчас враг, по сути, осуществляя удары ракетами и дальнобойными дронами по нашему тылу на стратегическую глубину, осуществляет те же самые акты войны, только не в одном регионе, а распределенно.  
 
Удары наносятся не только по приграничному Белгороду или Курску (это, кстати, тоже территория РФ, но их часто записывают в «прифронтовую зону»), а именно по глубокому тылу:
 
Авиабазы стратегической авиации, центры космической связи и предприятия, обеспечивающие боевую мощь СЯС и нашей спутниковой группировки: «Энгельс» (Саратовская область, более 600 км от границы), «Дягилево» (Рязань), Воронежский Завод Полупроводниковых Приборов-Сборка (ВЗПП-С АО), Центр космической связи «Дубна» в Подмосковье и т.д.
 
Нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы: В Татарстане, Нижегородской области, Краснодарском крае, и т.д. и т.п. – эти объекты находятся глубоко в тылу и работают на экономику.
 
Удары по городам-миллионникам и региональным центрам: Казань, Рязань, Саратов, Тюмень (!), Севастополь, Симферополь, Новороссийск и т.д.
 
Объекты в Ленинградской области: порты Приморск и Усть-Луга (более 800 км от границы).
 
Выход за пределы оперативной глубины фронта и переход к планомерному разрушению экономического и стратегического потенциала в глубоком тылу – это отличительная черта войны как явления. Так вот, с точки зрения военной науки, систематические удары по стратегическим аэродромам, НПЗ и портам противника на расстоянии в 500–1200 км от фронта – это классическая война, а не приграничная перестрелка или спецоперация.

Т.е. мы ведем СВО, а они – войну. Чувствуете, какая разница в подходах и ставках?
 
Вторая часть тут.