О группах влияния в политической системе РФ. Часть первая. Государственный и организационно-правовой каркас

Накануне Нового года коллега Преемник проделал очень серьезную и качественную работу по оценке состояния и качества тех групп, которые сегодня под руководством президента определяют основные векторы развития страны. Думаю, в целом на сегодня это наиболее репрезентативная и адекватная картина того, как выглядит реальное управленческое ядро страны.

Можно называть эту систему по-разному, суть будет одна: это те группы с подконтрольными им ресурсами (силовыми, властными, бизнес и т.д.), которые составляют управленческий каркас страны и определяют пути ее развития. Эти группы не заменяют власть, они и есть власть. Группами они называются в силу общности деловых и мировоззренческих интересов входящих в них акторов.

В советской системе власти лидеров таких групп называли бы «комиссарами», поскольку они не только организовывают и осуществляют исполнительную и силовую власть, управление крупным бизнесом и территориальным управлением, но и задают идеологические векторы, стратегии развития подчиненных им вертикалей. Сегодня это «путинские комиссары» с соответствующими должностными полномочиями, наделённые законным правом решать стоящие перед ними задачи.

Если говорить о политической традиции России как централизованной квазимонархии, то лидеры групп влияния – это наместники главы государства в ключевых регионах и отраслях экономики. И так было всегда, что в царской России, что в Советском Союзе. Конфигурация власти веками задаётся российской спецификой – огромными территориями и многонациональным составом населения. В силу этих факторов, являющихся основополагающими, реформа политической системы России может развиваться только в направлении совмещения идейно-концептуального, информационного и административно-политического управления в одних руках.

В России сохраняется иерархия неформального и формального контуров управления. В целом такие рамки управленческих страт характерны для большинства современных крупных страновых структур, что в США и Британии, что в Южной Корее и Японии. И в каждой из них мотивация и неформального, и формального контура – сохранение собственности и власти. Сообразуясь с этими рамками, современные российские элиты постепенно пришли к пониманию важности полного, а не частичного, суверенитета страны и, что вытекает из первого пункта, необходимостью соответственной активной отстройки от Запада.

Но для сохранения собственности и власти уже мало овладения только административным аппаратом. Требуется управленческая модель нового типа – управление элитами и массами путём принятия большинством новой концепции развития страны, проводимой через внятную идеологию и информационное влияние. За два последних года (спасибо СВО) сформировался отчётливый общественный и отчасти уже элитный запрос на единый, централизованный национальный проект, способный проецировать влияние как внутри страны, так и вовне.

Работа над этим ведется, не выходя пока в публичное поле обсуждений. Разумеется, таким проектом занят не один центр принятия решений. В воплощении новой модели общественного договора в его широком понимании заинтересовано не только общество, чтобы иметь внятные и четкие ориентиры «для чего жить», но и крупные финансово-промышленные группы, а также научно-технологические сообщества, в проекты которых государство в целях создания технологического суверенитета и крепкого научно-производственного каркаса вкладывает огромные средства.

Соответственно, та из элитных групп, что сумеет оформить первенство в создании внятного и понятного всем Образа будущего с коррекцией имеющегося уклада в лучшую сторону, но без перекраивания «всего и сразу», – та стратегически выиграет, дав стране идеологию, которую смогут принять и элиты, и общество.

Таким образом, элитная группа, которая предложит рабочий и, что крайне важно, эволюционный и консенсусный план развития страны, без революций, получит от президента и право определять развитие страны в среднесрочной перспективе, выстраивая новый консенсус элит и правила игры.