“руки дошли, и вот, вторая часть рубрики, радостно, что хватает мотивации писать больше. в ближайшее время наложу текст на аккорды, планирую оставить их в комментариях, если кому-то потребуется.
✵|• “Баллада.
«Прощальная записка.»
«Мой друг! Пишу тебе с утра.
Нет, я жива, пусть пусто в келье.
Но не тревожься, ты, пока
Не дам в письме я поясненья.
Стекло - одно, пейзаж - един,
И вид, и вся его картина.
Не так ли сам он одинаков?
Не вся ли суть его едина?
И если человек другой,
Посмотрит в стёкольные окна,
Увидит тот же он покой,
Или ему все будет блёкло?
А если не увидит он,
Тогда, зачем же объясненья?
Слепому цвет не объяснишь,
Ни вид, ни сад в тени именья.
Но он по-прежнему живой!
Пусть даже красоты не знает.
Не слышит волка в чаще вой,
Как свечка у икон сгорает.
И главное, он не слепой,
Тот самый, что чудес не видит.
Он не имел проблем с умом,
Природы лик не ненавидит!
Он весь иной своей душой,
И ценность видит по-другому,
Он не с тобой и не со мной,
Он отдан зрению иному.
И честь его совсем друга,
И слово слышит он двояко,
И вера в нём царит не та,
Что душу защитит от мрака.
И вот, таких "чужих" людей,
Что в ценностях не разумеют,
Все больше каждый Божий день,
Остановить их не сумеют -
Ни сталь, ни пули, ни чума,
Ни кони с вражеским знамёном,
Ведь это глубоко в душе.
В неё не выстрелить патроном.
Тогда, раз всяк инак душой,
Тогда - какая ценность вере?
Какая ценность во ключе,
Когда он не откроет двери?
Стекло одно, пейзаж един.
И вид, и вся его картина.
И лихорадочно вглядись,
Окно становится витриной.
Брось ключ, вскочи, сними платок,
И брось склеп свой из убеждений.
Разбей проклятое окно,
И пробеги в тени имений,
Пусть сколы битого окна,
Терзают стопы и колени,
Всё лучше, чем замок двора,
Держащего в плену сомнений.
В побег, шипы из фраз чужих,
Отчаянно терзают платье,
Шипы цветов - что взять от них?
Не сломят бег при лихорадке.
И рано или поздно дом -
Все так же станет мёртвой клеткой.
Привязка к вере - мёртвый груз,
Боязнь иных видОв - нелепа.
Нет смысла тяготеть по тем,
Местам и мыслям, что знакомы.
Брось ложку из знакомых вер,
И переплавь её в патроны.
Я убежала волком в лес,
И не тесни меня, обитель.
Оставь меня, мой край чудес,
И постоянности хранитель.
И лапы ломит от когтей,
Хребет не сломлен больше страхом,
От незнакомых мест, идей,
Развеявших всю робость прахом!
Мой друг! Я не вернусь назад.
Меня съест ночь с её покровом.
Пусть ищет всё меня аббат,
Сняла я слепоты оковы.»