У персоналистских автократий по типу России есть главная проблема: как провести необходимые реформы для сохранения государства в условиях сохранения абсолютного произвола одного человека?

Существует определённая политическая и экономическая аксиома: чем сложнее становятся экономика и общество, тем «либеральнее» становятся институты, хотя я не люблю это слово. Я бы скорее сказал, что с усложнением общества и экономики государству приходится сознательно себя ограничивать, создавать правила игры для элит, реформировать бюрократию (то есть делать её более понятной), собирать обратную связь, а также давать определённую автономию различным органам — то есть делегировать власть. И некоторая часть режимов, которые являются автократиями, может пойти на это без полной демократизации режима (см. Сингапур и Китай в какой-то степени, но с очень важными оговорками, которые мне пока лень озвучивать).

И вот здесь начинается проблема: как провести необходимые реформы так, чтобы при всём при этом сохранить власть одного человека абсолютно над всеми? Как установить правила игры в системе, в которой один человек может лишить тебя карьеры одним росчерком шариковой ручки?

Кстати, про усложнение общества. У российской системы есть проблема: появляются новые поколения, которые не жили в период установления режима и не воспринимают его легитимность так же, как поколение, которое этот режим создавало. Возникают новые социальные группы, интересы и конфликты, которые уже нельзя просто встроить в старую политическую конструкцию. Но это я так, отвлёкся.

У нас получается интересный парадокс: для долгосрочного сохранения режима ему нужны более сильные и предсказуемые институты, но усиление таких институтов одновременно уменьшает зависимость системы от одного человека и ограничивает его произвол.


Услышав всё это, появляется очевидный вопрос: "А что будет дальше?", — а дальше только спекуляции и я не Ванга, чтобы вам предсказывать будущее. Но, оглядываясь назад, можно сказать, что власть попытается построить определенные правила игры внутри системы. Вспомним смерть Сталина. Да, напрямую сравнивать Сталина и Путина нельзя. Но есть некоторые тенденции, которые возможно повторяться. Хрущёв не стал новым Сталиным. У него не было такого авторитета и социального капитала как у него. Вследствие этого, власть начала делегироваться на остальные её органы, точнее, партийный аппарат в принципе начал играть больше роли в реальном государственном управлении, хотя это всё ещё не было демократией в том виде, в котором мы привыкли её видеть. Я подразумеваю, что, вероятно, будет найдена компромиссная фигура между башнями Кремля; а после начнётся формирование правил игры внутри элиты — правда будет это происходить с кровью, взаимными обвинениями, арестами и репрессиями из-за накопленного напряжения между разными структурами.