● Железная трубка с зарядом. В полость вставляли небольшую железную трубку, в которую засыпали около 0,2 грамма пороха (примерно 4,5 доли).
● Детонирующий капсюль. В устье трубки размещали капсюль с ударным составом (часто на основе гремучей ртути), который срабатывал при ударе пули о твёрдую преграду.
● Свинцовый корпус. Сама пуля отливалась из свинца и подходила к винтовкам с допусками по калибру до 0,25 линии - это учитывало разнородность оружия в русской армии(в том числе переделанные из гладкоствольных нарезные ружья).

Эти пули изначально придуманны для подрыва вражеского боеприпаса. При попадании в твёрдый объект, например, в деревянный ящик или стенку лафета капсюль срабатывал, воспламенял пороховой заряд в трубке, и происходил небольшой взрыв, который пробивал стенку и поджигал содержимое.

Каждый солдат обязан был иметь при себе 6 таких пуль.

Вскоре детонатор усовершенствовали, потому что ранние детонаторы работали плохо - при попадании по касательной или рикошете капсюль часто не взрывался. Новая конструкция сделала капсюль чувствительнее и он стал детонировать даже при попадании в мясо.

Военным министром Российской Империи в ту пору был Дмитрий Милютин, замечательный человек, на мой взгляд. Увидев первые ранения новыми пулями, он понял что данный боеприпас не гуманен. Уже в 1864ом году он созвал специальную комиссию по оценке этих пуль, которая ввела запрет на их использование против живой силы.

Однако, пули были на вооружении и Милютин понимал, что в горячке боя их всё равно будут использовать не только против боеприпаса, но и против людей, а это - гарантированные инвалиды, боль и страдания, которых и так хватает на войне.

Дальше больше: Российская Империя созывает международный "форум" для запрета разрывных пуль.

Всё началось с доклада начальника Главного артиллерийского управления Александра Баранцова от 12 апреля 1868 года. Он проанализировал испытания разрывных пуль и сформулировал мысль, которая легла в основу позиции Милютина: для военных задач, например, уничтожения зарядных ящиков такие боеприпасы могут быть полезны, но применять их против людей: «чисто варварское средство, не оправдываемое никакими боевыми требованиями».

Баранцов подчёркивал: если такая пуля разрывается внутри тела, она разлетается на множество осколков, а продукты сгорания заряда ещё и отравляют рану, многократно усиливая страдания. Милютин полностью поддержал эти доводы. В одном из писем он развил мысль: война и так несёт зло, поэтому нет смысла вводить средства, которые лишь увеличивают бедствия и мучения людей без реальной боевой пользы.

Опираясь на этот доклад, 4 мая 1868 года Милютин направил письмо государственному канцлеру Александру Горчакову. В нём он просил посодействовать в организации международной конференции. Цель - добиться запрета или хотя бы жёсткого ограничения разрывных пуль. Милютин прямо писал, что для достижения военных целей достаточно вывести из строя большое число солдат противника, а намеренное усиление их мучений недопустимо. Он также обозначил условие: Россия готова отказаться от таких пуль, только если другие страны последуют её примеру.

Горчаков доложил императору Александру II, и идея получила высочайшее одобрение. После этого Россия перешла к активным дипломатическим шагам. В мае 1868 года русским посольствам за рубежом разослали циркуляры с предложением обсудить запрет. В конце октября 1868 года в Санкт-Петербурге прошла международная военная конференция с участием представителей 18 государств. По итогам 29 ноября 1868 года была подписана Санкт-Петербургская декларация. Согласно ей, договаривающиеся стороны обязались не применять в войне пули и снаряды весом менее 400 граммов, которые «имеют свойство взрывчатости или снаряжены ударным или горючим составом».

А что же британцы с их бременем белого человека?