Меня периодически спрашивают, каково это быть психологом. Легко ли находиться рядом с чужой болью? Возможно ли нормально с этим жить?

Я отвечаю, что непросто, но справляюсь. Но нередко задумываюсь, не обманываю ли я других и самого себя? И в чём главная сложность: в клиенте и его истории, во мне или в том, что происходит между нами? Очевидно, что однозначного ответа тут нет. И хотелось бы помечтать, что нужно просто выспаться. Эх, мечты-мечты…

О жизни за этой завесой нечасто говорят между собой, а клиентам — ещё реже. Если вы психолог, вам, вероятно, знакомы эти сомнения. Если вы клиент, возможно, вы возразите, зачем вам об этом знать. Однако я считаю ценным донести, что самое главное — это не сертификаты, техники и «свет в конце туннеля», а связь, которая не даёт потеряться. И я уверен, что эти знания помогут вам получить больше пользы от психотерапии. Ну или хотя бы иметь более реалистичные ожидания от неё. И что никто из нас не должен оставаться один на один с тем, чего не понимает.

Здесь сталкиваются две правды, невозможные одна без другой, словно свет и тень. Клиент вкладывает деньги, время, доверие и хочет знать, работает ли терапия. Психолог — живой человек, который не обязан отчитываться и не хочет быть под микроскопом. И ни одна из правд не истиннее.

Как Психея не могла пройти испытания одним умом, так и исцеление не приходит только благодаря интеллектуальным инсайтам без эмоциональной правды и доступа к реальным чувствам. И, чтобы приблизиться к этой правде и прикоснуться к чувствам, я иду в балинтовскую группу. Но, желая представить случай, я колеблюсь в тревоге перед признанием, что я застрял, поточу что меня раздражает эта клиентка, мне скучно или я чрезмерно симпатизирую клиенту. Я должен быть нейтральным и не понимаю, что со мной происходит.

Группа — это круг, где не выписывают рецепты. Участники делятся своими переживаниями от услышанной истории здесь-и-сейчас, не занимают экспертную позицию и не соревнуются в том, кто умнее. Группа помогает мне пережить то, что я бессознательно вытесняю, не разрушаясь сама и поэтому помогая выдержать мне. После разбора я не всегда ясно осознаю всю динамику отношений с клиентом, но это и не так важно. Совместного проживания достаточно, чтобы я перестал прятаться от клиента и самого себя и, в конце концов, позволил нам двигаться дальше.

Важно уточнить, что группа не делает меня лучше, не исправляет мои промахи, не заменяет супервизию, ориентированную на решения, и личную терапию. Я знаю коллег, которые долгие годы ходят в балинтовскую группу. Я не совсем понимаю, что происходит у них внутри, но, судя по отзывам или, вернее, впечатлениям, — очень многое. Но есть и те, кто, вероятно, может прекрасно работать и без такой группы. Для меня же — это необходимый инструмент, а не что-то модное или статусное.

Если вы психолог и узнали себя в этом напряжении, беспокойстве или стыде, знайте, что вы не одни. Это невероятно сложная, но и не менее увлекательная часть нашей профессии.

Зачем это нужно знать клиентам?

Не ради контроля, а потому что вы инвестируете себя и доверяете специалисту ваши самые уязвимые места, вы имеете право поинтересоваться, как психолог понимает, что ему нужна помощь в работе с вами, или где он получает взгляд со стороны. Это может показаться неуместным или пугать разочарованием от несостоятельности терапии. Это нормально, но вы платите не за красивый миф и золотые обещания, а за шанс быть увиденным и услышанным. Ответы могут быть разными: супервизия, личная терапия, консультации у коллег. И здесь важны не просто слова, а ваше ощущение, что вам отвечает живой человек, который уважает и ценит ваш интерес.

Я не могу утверждать, что без группы я был бы менее эффективен, но я считаю, что не имею права оставаться с вами вдвоём перед тем, чего я не понимаю. Вы не должны оплачивать мою слепоту. Но и моё озарение не решит все ваши запросы, зато даст мне больше возможностей увидеть вас, не заслоняя своей тенью.

Если вы уже спрашивали, что услышали? А если вы психолог, что отвечаете?