Александр Введенский
Будем думать в ясный день, сев на камень и на пень. Нас кругом росли цветы, звезды, люди и дома. С гор высоких и крутых быстро падала вода. Мы сидели в этот миг, мы смотрели все на них. Нас кругом сияет день, под нами камень, под нами пень. Нас кругом трепещут птицы, и ходят синие девицы. Но где же, где же нас кругом теперь отсутствующий гром. Мы созерцаем часть реки, мы скажем камню вопреки: где ты ночь отсутствуешь в этот день, в этот час? искусство что ты чувствуешь, находясь без нас? государство где ты пребываешь? Лисицы и жуки в лесу, понятие на небе высоком,- подойди Бог и спроси лису — что лиса от утра до вечера далеко? от слова разумеется до слова цветок большое ли расстояние пробежит поток? Ответит лиса на вопросы Бога: это все исчезающая дорога. Ты или я или он, мы прошли волосок, мы и не успели посмотреть минуту эту, а смотрите Бог, рыба и небо, исчез тот кусок навсегда, очевидно, с нашего света. Мы сказали — да это очевидно, часа назад нам не видно. Мы подумали — нам очень одиноко. Мы немного в один миг охватываем оком. И только один звук ощущает наш нищий слух. И печальную часть наук постигает наш дух. Мы сказали — да это очевидно, все это нам очень обидно. И тут мы полетели. И я полетел как дятел, воображая что я лечу. Прохожий подумал: — он спятил, он богоподобен сычу. Прохожий ты брось неумное уныние, гляди кругом гуляют девы синие, как ангелы собаки бегают умно, чего ж тебе неинтересно и темно. Нам непонятное приятно, необъяснимое нам друг, мы видим лес шагающий обратно стоит вчера сегодняшнего дня вокруг. Звезда меняется в объеме, стареет мир, стареет лось, в морей соленом водоеме нам как-то побывать пришлось, где волны издавали скрип, мы наблюдали гордых рыб: рыбы плавали как масло по поверхности воды, мы поняли, жизнь всюду гасла от рыб до Бога и звезды. И ощущение покоя всех гладило своей рукою. Но увидев тело музыки, вы не заплакали навзрыд. Нам прохожий говорит: скорбь вас не охватила? Да музыки волшебное светило погасшее имело жалкий вид. Ночь царственная начиналась мы плакали навек.