В феврале как бы я ни была вдохновлена и сколько бы планов у меня ни было, я всегда пустой сосуд или немножко черный омут. Чем его не наполняй, он не наполняется: все поглощает, но ничего не отдает взамен.

Хочется больше спать днем, а ночью глаза не сомкнуть, поэтому я убаюкиваю себя игрой на укулеле, благо живем мы не в квартире, и соседей я не потревожу. Сны переплетаются с явью. Потянешь за ниточку и распустишь случайно тонкое паутинное вязание февраля. Но белая марь спадет ближе к весне.
В феврале дом больше похож на мастерскую, в которой происходит своя жизнь, вышивается нежное послание на краю белоснежной простыни, создаются нежные броши и распаковывается масляная пастель. Мастерская эта словно завалена снегом, и наружу не выбраться, туда, где холод и северный ветер воет свою колыбельную, но изредка я все равно протаптываю дорогу к Ботаническому саду возле дома, когда выходит солнце.