Причал для прибыли

В сегодняшней новости о морских переговорах России и Вьетнама меня больше интересует не дипломатический протокол, а экономика. Морская коллегия сообщила о встрече Николая Патрушева с То Ламом и подписании меморандума с вьетнамским Министерством строительства. В повестке – судоходные маршруты, порты и научно-техническое сотрудничество.

Для нефтегаза море – это часть себестоимости. Можно выгодно добыть баррель, а потом потерять преимущество на фрахте, ремонте или ожидании причала. Поэтому я бы оценивал эти договоренности не по громкости заявлений, а по тому, какие ограничения они помогут снять.

Рабочая база

Здесь есть на что опереться. В I квартале 2026 года «Вьетсовпетро» добыло около 770 тыс. тонн нефти и конденсата, а поставки газа на берег превысили 210 млн кубометров. За 2025 год добыча нефти и конденсата составила 3,012 млн тонн, увеличившись на 2%. При этом естественное падение на основных месторождениях оценивалось в 15–17% в год. Выручка от морских сервисных работ превысила 345 млн долларов. Однако это не значит, что компания сначала потеряла 17%, а потом вернула 2%. Скорее, что естественное снижение приходится компенсировать работой с пластом, скважинами и новыми объектами.

Морской сервис – не приложение к добыче, а самостоятельный бизнес. Поэтому суда, ремонт и кадры могут приносить не только экономию, но и выручку.

Газ пришел

Говорить, что Вьетнам только готовится к СПГ, уже недостаточно. 5 января 2026 года GE Vernova сообщила о коммерческой эксплуатации комплекса Nhon Trach 3 и 4 мощностью около 1,6 ГВт. Это первые в стране электростанции на импортном СПГ.

Тоесть есть работающие мощности, которым нужно топливо. Но я бы не ставил знак равенства между потребностью в электричестве и гарантированным рынком для российского газа.

Кто заплатит?

Показательна тут дискуссия вокруг минимального контрактного объема электроэнергии, или Qc. В майском разборе Hogan Lovells обсуждалось предложение повысить его с 65% до 75%, а предельный срок механизма – с 10 до 15 лет. Это параметры предложения, не подтвержденные здесь как действующая на сегодня норма. В том же разборе уточняется: Qc – финансовый механизм, а не гарантия физической загрузки станции.

Для меня это ключевой момент. Если обязательства по оплате топлива и доходы от электричества не совпадают, разницу не закроет дипломатическая дружба. Нужно заранее определить, кто несет ценовой, платежный и валютный риск.

Сначала расчет

Я вижу две разные задачи: укреплять работающие шельфовые проекты и искать выгодные условия для новых поставок. Опыт совместной добычи помогает первой задаче и создает хорошую основу для второй, хотя экономику каждого нового проекта все равно придется считать отдельно.
Поэтому следующим шагом хотелось бы увидеть конкретные заказы, инвестиции и контракты: какое судно, чей причал, какая загрузка. Чем раньше стороны договорятся о распределении расходов и рисков, тем увереннее можно будет двигаться дальше.

И здесь я скорее смотрю на перспективы с оптимизмом. России и Вьетнаму не нужно начинать с нуля: есть совместная добыча, инженерный опыт и специалисты, которые умеют работать вместе. Для сложных морских проектов это вполне практическое преимущество.

Меморандум сам по себе не приносит прибыль. Но если за ним последуют конкретные решения по флоту, портам и сервису, у этого диалога есть хорошие шансы превратиться в новые заказы и более устойчивую работу действующих проектов. На мой взгляд, это тот случай, когда осторожный расчет не мешает оптимизму, а дает ему основание.

А где вы видите самую перспективную точку роста партнерства с Вьетнамом: в шельфе и морском сервисе – или в инфраструктуре для новых поставок СПГ?

#Лонгрид

⭐️ Подписаться на канал